Абдулла Кадыри - Скорпион из алтаря

— А, вспомнил! Он когда-то учился в вашей школе.

— Хабба! — воскликнул махдум и обратился к Нигор-аим: — Ты тоже его знаешь.

— Откуда я его знаю?

— Он учился в Бухаре и засылал несколько раз сватов к Рано.

Нигор-аим утвердительно кивнула и незаметно покосилась на Анвара.

Рано покоробили слова о сватовстве, она бросила есть и, взяв полотенце, стала вытирать руки.

Неизвестно, с каким умыслом сказал о сватовстве махдум, но Анваром овладело чувство ревности. Не обращая внимания на махдума, ожидающего от него ответа, он попросил у Рано полотенце.

— Почему уже вытираете руки, Анвар? Вы целый день ничего не ели… Неужели так быстро насытились?

Анвар поблагодарил Нигор-аим, сказал, что он сыт, и кивнул ребенку: «Вот какие дела…»

— Анвар и Рано сделаны из одного теста, — продолжал махдум, поедая плов (он, видно, не дошел еще до «золотой середины»), — оба едят одинаково мало.

Этой шуткой махдум как бы хотел устранить неловкость, возникшую от разговора о сватовстве Абдуррахмана. Молодые люди улыбнулись друг другу. Нигор-аим тоже почувствовала облегчение.

— Так как же вы смотрите, Анвар? Возьмете Абдуррахмана к себе? — спросил махдум.

— В данное время у нас нет нужды в писарях.

— Думаю все же, такого человека упускать вам нельзя. Подучившись у вас, переняв ваш опыт, такие люди работают не покладая рук. А уж относиться к вам он, конечно, станет сердечнее, чем чужие. Вот, Анвар, мое мнение.

— Подумаю!..

— Думать, конечно, неплохо. Но я давно уже это обдумал и пришел к выводу: чем больше рядом с тобой будет людей, подобных мирзе Султанали, тем лучше.

— Может быть, вы и правы…

Анвар пристально разглядывал скатерть. А Рано также внимательно смотрела на Анвара, понимая, что под его нежеланием дать согласие что-то кроется.

Нигор-аим кормила Мансура пловом и прислушивалась к разговору.

Махдум рыгнул и попросил полотенце.

— Я рассудил правильно, Анвар. Не сомневайтесь. — Он собрал со скатерти несколько рисинок и бросил их в рот. — Возьмите на работу муллу Абдуррахмана. Он готов некоторое время поработать даже бесплатно. Ну, согласны?

— Дело не в оплате…

— А в чем?

— Не обидятся ли другие служащие у нас, если я приведу нового писаря. Вот что меня смущает.

— Раз он будет работать бесплатно, так не все ли им равно? Что от них убудет?

— А то, что через месяц у них окажется соперник. Особенно я думаю о нашем муфтии Шаходате… Вам известен его характер.

— Да, это собака, ваш муфтий Шаходат! — воскликнул махдум. — Вот мне и кажется, что для защиты от ему подобных вам нужен свой человек. Молоды вы еще, мой сын! Неужели вам требуется чье-то разрешение, чтобы принять нового писаря?

— Нет.

— Ну вот! «Что стоит карнайчи разок дунуть в свой карнай [76]?» Завтра я скажу, чтобы он явился к вам.

— С этим успеется… Сначала я кое с кем посоветуюсь.

— Хорошо, можно их уважить, и для виду посоветоваться. А принять на работу его все-таки надо!

Махдум прочел молитву и начал собираться в мечеть — наступал час вечерней молитвы. Выходя на улицу, он вспомнил ишана Гази с его глупой болтовней о предполагаемой свадьбе, о гостях, которые придут на свадьбу, о ханских женах, а главное — о многочисленных подарках от них… Куда их девать? Уже в мечети, когда суфи читал молитву, махдум подумал о служанке, которую могут подарить Рано. Уж лучше бы не дарили — лишний рот в доме.

Шел сентябрь, но погода стояла жаркая. Была пятница. В середине чисто подметенного и свежеполитого дворцового сада возвышалась большая супа, покрытая красным ковром с вытканными на нем тюльпанами. На ковре лежала бархатная курпача, а поверх нее брошена шкура льва.

Сейчас эта супа была пуста: и хан, и его приближенные отсутствовали. Но все небольшие супы, стоявшие напротив, были заполнены. На них восседали визири, военачальники, верховные судьи, шейх-уль-ислам [77], судьи, высшее и городское духовенство, ученые-ишаны, придворная знать и низшие чины — курбаши и начальники районов. Духовные лица были одеты в халаты из бенаресского шелка, головы их покрывали белые величественные чалмы; на визирах и военачальниках — бархатные и шелковые халаты, чалмы, а на некоторых — шапки из каракуля.

Сегодня, перед пятничной молитвой, хан намерен развлечься. Потому и собралась здесь вся знать. Устремив взоры к роскошно отделанным внутренним воротам дворца, все ждали выхода его величества.