Абдулла Кадыри - Скорпион из алтаря

Все трое цепочкой двинулись за шутом. У лестницы Закир остановился, остальные, толкая друг друга и неловко топчась, тоже стали. Но стояли они как попало, а один даже спиной к хану.

Закир, ничего не замечая, торжественно провозгласил:

— Ваши рабы пришли к вам на поклон!

Раздался смех.

Лишь теперь Закир заметил, как стоят шуты, и поспешно повернул их лицом к хану.

— Ах вы бестолковые, ах невежи!.. Кланяйтесь же, кланяйтесь все разом тому, кто сидит перед вами.

Они поклонились, но это вызвало новый взрыв смеха, потому что шуты кланялись кому попало, только не хану.

Закир попросил прощения у хана и снова закричал:

— Кому вы кланялись?!

— Тому, кто сидит перед нами.

— Чтобы вам лопнуть, как разбухшая бочка! Молитесь же скорее! Молитесь!

Все трое подняли руки, но не произнесли ни слова. Потом стали подталкивать друг друга локтями, приговаривая:

— Ну же, молись!

Так у них ничего и не получалось.

Вокруг все хохотали. А Закир, видя, что дело плохо, сам поднял руки.

— Говорите «аминь», ослы! — сказал он.

Шуты пробормотали «аминь, аминь», а Закир продолжал:

— Прими, аллах, нашу молитву… Нам не нужны рабы божьи — Бахтиар, Давлят, Бахрам. Возьми к себе души всех троих, избавь людей от этой нечисти, аминь!

Бахрам, Бахтиар и Давлят молились вместе с ним.

Опять все громко расхохотались.

— Просите же хана! — снова обратился к шутам Закир. — Что, вы так и будете стоять, вытаращив глаза?!

Все трое снова подтолкнули друг друга, перемолвились о чем-то между собой. Давлят сделал знак и что-то сказал сидящим на супе, а Бахрам громко заговорил:

— Как увидели мы эти чалмы, штыки, сабли, очень испугались… Давлят сказал, что все это людоеды. (Смех.) Очень просим, отпустите нас с миром… (Смех.) У нас прямо душа ушла в пятки. (Смех.) Во имя бога, будьте милосердны и справедливы. (Смех.)

— К черту ваши мольбы! — воскликнул Закир, хлопнув себя по коленям. — Удирайте, не то вас тут съедят!

С криком «спасите» все трое разбежались в разные стороны. Бахтиар споткнулся о ноги Давлята и упал, вызвав громкий смех зрителей. Бахрам и Давлят удрали в шалаш… Закир схватил Бахтиара.

— Ой, братец, отпусти, не погуби, у меня дети! — захныкал Бахтиар.

— Да не съедят тебя!

— Съедят, братец, непременно съедят. Глянь в глаза вон тому беку. Ой-ой-ой, что за глаза!.. Отпусти меня!

Смех не умолкал.

— Да я же просто так сболтнул, будьте вы прокляты!

— Нет, ты, видно, на меня зуб имеешь, братец! Вон тот дамулла — настоящий людоед! Он и раздевать не станет, так сожрет! А коли хочешь знать правду, я и самому хану не верю.

Хохот.

Бахтиар вырвался из рук Закира и покатился колесом в шалаш. Тот помчался за ним и тоже скрылся в шалаше.

Через некоторое время оттуда вышел Давлят, переодетый, с чалмой на голове, в кожаных кавушах, в руках он держал нечто похожее на молитвенный коврик. Поклонившись хану, он сказал:

— Сюда изволил прибыть шейх-уль-ислам Валихан-тура [83].

Хан посмотрел на Валихана-туру, который сидел рядом с дамуллой Ниязом.

Шейх-уль-ислам, недоумевая, бросил косой взгляд на Давлята, как бы спрашивая: «Что это вы затеяли?» А Давлят, стоявший подле молитвенного коврика, жестом показал, что ничего не случилось, и вернулся в шалаш.

Тут все поняли, что сейчас будет показан Валихан-тура. Зрители оживились, начали перешептываться, перемигиваться, все глаза были прикованы к шалашу. И вот, в халате из бенаресского шелка, с посохом в правой руке и с книгой, завернутой в узелок, — в левой, вышел из шалаша сам шейх-уль-ислам Валихан-тура (Закир). Он был согбен, как и настоящий Валихан-тура, шел его походкой. Все то и дело переводили взгляд с одного на другого. А сидящий рядом с ханом настоящий Валихан-тура, покраснев, повторял: «Помилуй бог!»

Тем временем новоявленный шейх-уль-ислам остановился, ткнул во что-то концом посоха и снова продолжал свой путь.

Все хохотали, засмеялся и сам Валихан-тура, снова воскликнув: «Помилуй бог!». Закир был его точной копией. Дойдя до молитвенного коврика, он положил свой посох рядом с посохом Валихана-туры, снял кавуши и ступил на коврик. Затем он сел, положил на колени книгу, что-то прошептал, погладив лицо руками, осмотрелся и крикнул:

— Мирза Хамдам, эй, мирза Хамдам!

Тут уж особенно громко засмеялись муллы, окружавшие шейх-уль-ислама.

— Эй, мирза Хамдам!

Из шалаша вышел Бахрам в одежде муллы.

— Что прикажете? — спросил он, подойдя к шейх-уль-исламу и отвешивая поклон. Тот посмотрел на кавуши, стоящие подле молитвенного коврика.