Абдулла Кадыри - Скорпион из алтаря

— Засохли, чтоб им пропасть! Слишком жаркая стоит погода, а, Рано?

Рано громко расхохоталась в ответ. Нигор-аим тоже улыбнулась.

— Вчера я хотела поставить тесто, а вы сказали «не надо». Нам-то что, а вот Анвару, после целого дня работы, каково? Он столько тратит денег на хозяйство, а мы даже свежей лепешки ему не даем.

— Я уж послал за горячими лепешками! — сказал махдум, отдавая Рано черствые лепешки. — Раз ты считаешь, что Анвару нужны свежие лепешки, с сегодняшнего дня пеки для него понемножку. А мы и черствые съедим, размочим их в чаю — и все!

Нигор-аим давно уже, хотя махдум и не приказывал ей, тайком пекла лепешки для Анвара и Рано, но сегодня у нее осталось всего две.

Решившись наконец купить свежие лепешки, махдум ушел в михманхану, дал вернувшемуся мальчику несколько монет и приказал принести лепешки, причем обязательно проследить, чтобы нижняя корочка не пригорела.

Хотя Анвар и считал, что у него нет «своего дома и близких знакомых», посетители с поздравлениями не замедлили явиться. Когда пришли и вторые и третьи, махдум послал человека к Анвару звать его домой. До самого позднего вечера приходили люди поздравить Анвара. Пришли даже те духовные лица и знатные беки, которые совсем недавно хватали себя за воротник от возмущения и смеялись над невежеством Анвара, — именно они-то теперь и спешили явиться с поздравлениями. Ведь такие люди всегда стараются приспособиться к обстоятельствам, быстро примиряются со всякой переменой и находят для себя удобный выход из любого затруднения. На лицах этих знатных поздравителей Анвар читал лицемерие, жадность, дьявольскую хитрость. Только у бедняков он видел простосердечное доброжелательство.

Это было перед вечерней молитвой. Махдум стоял у ворот, согнувшись вдвое в низком поклоне — провожал одного из мударрисов, приходившего с визитом. Уже попрощавшись и сделав несколько шагов, мударрис стал топтаться на месте и откашливаться.

— Да, мулла Салих, я забыл вам что-то сказать! — промолвил мударрис.

Салих-махдум с готовностью подбежал к нему.

— Мне было неудобно самому говорить мирзе: если у него окажется нужда в толковании какой-либо книги или еще в чем-нибудь подобном, пусть он не обходит меня… Прошу вас, передайте ему мою просьбу.

— Хорошо, хорошо!

— Надеюсь, вы не забудете?

— Будьте спокойны!

У махдума, в течение нескольких часов принимавшего подобные поручения от разных должностных лиц, уже мозги раскисли. Приняв еще и эту просьбу мударриса, он проводил посетителя. Тут он увидел Сафара-ткача, который в кое-как повязанной чалме, шлепая кавушами на босу ногу, направился от ворот на мужскую половину дома.

— Ну-ну, братец! — остановил Сафара махдум. — Куда это вы направляетесь?

Махдуму уже успели надоесть посетители, даже беки и богачи, не говоря уже о бедняках. К тому же лепешки пришлось покупать вторично, и это тоже его расстроило. Сафар-ткач, остановись у входа, обернулся, посмотрел на махдума.

— Что вы сказали, господин?

— Спрашиваю, куда это вы путь держите?

— Я услышал, что брату Анвару бог дал почетную должность, вот и иду повидать моего дорогого брата.

— Это любезно с вашей стороны, но он сейчас очень устал. Помолитесь за него дома — и хватит!

Сафар-ткач почесал затылок и опять взглянул на махдума.

— Я только повидаюсь с ним и уйду. Мне же ничего не надо, господин!

Махдум преградил путь Сафару:

— Нет, вы только его рассердите!

— Жертвой мне пасть за мирзу Анвара! — сказал Сафар-ткач, протискиваясь вперед. — Не такой он человек, чтобы рассердиться. Он простой человек, пусть ему всегда в жизни везет. Вот вы сейчас сами увидите, что он очень дружен со мной!

Махдум уже начинал сердиться.

Сафар-ткач пристально поглядел на него и улыбнулся.

— Вот увидите, как он со мной дружен! — повторил он и, не обращая внимания на махдума, направился в дом. Он уже несколько раз бывал у Анвара, знал, где михманхана, и не нуждался, чтоб его провожали.

Анвар беседовал в михманхане с Шахидбеком и другим человеком, по виду военачальником. Увидев Сафара-ткача, Анвар встал ему навстречу. Они поздоровались радостно, как давние друзья. Сафар-ткач со слезами на глазах поздравил Анвара. Анвар усадил его рядом с собой. Сафар-ткач произнес фатыху, но оба бека едва подняли руки, присоединяясь к ней.