Абдулла Кадыри - Скорпион из алтаря

Анвар положил бумаги на стол и последовал за удайчи.

Хан сидел на троне. Справа от него на скамье — Абдуррахман-афтобачи [45] Афтобачи — дословно: подающий сосуд для омовения; придворное звание. , слева — поэт Нияз-дамулла [46] Дамулла — человек, известный своей ученостью; преподаватель медресе. со скрещенными на груди руками. По обеим сторонам двери, ведущей в покои хана, стояли как статуи два палача с алебардами в руках, а вдоль стен сидели высшие сановники хана, придворные беки.

Удайчи вошел в священные покои и поклонился.

— Позвал? — спросил хан.

— Да, ваше величество!

— Разрешаем ему войти!

Удайчи поклонился и, пятясь задом, вышел, а затем ввел в священные покои Анвара. Остановившись в дверях, Анвар отвесил низкий поклон хану, поклонился и сидящим возле него.

— Как дела, писарь? — спросил хан.

— Вашей милостью, повелитель! — сказал Анвар.

Хан поглядел на дамуллу Нияза.

— Этот джигит, кажется, самый способный среди наших писарей, — сказал он.

Дамулла Нияз поклонился:

— Под вашим мудрым руководством, о царь царей!

— Мы решили назначить этого джигита нашим главным писарем, — сказал хан, взял грамоту и, протянув ее дамулле Ниязу, приказал: — Читайте, дамулла!

Дамулла Нияз встал с места, взял бумагу и поцеловал. Абдуррахман-афтобачи, а за ним и дворцовая знать — все сразу встали.

Дамулла Нияз стоя начал читать грамоту:

— «Во имя бога всевышнего! Воле божьей повинуйтесь все мусульмане! Слушайте приказ сына великого султана и ныне царствующего султана нашей Ферганской страны сейида [47] Сейид (сайид) — мусульманин, возводящий свою родословную к пророку Мухаммеду. Придавая особое значение этому титулу, кокандские ханы ставили его впереди остальных своих званий. Худояра-хана!

В третий год нашего правления и третьего восшествия на престол — в год тысяча двести восемьдесят седьмой хиджры [48] То есть 28 мая 1870 года. , месяца сафара двадцать пятого числа — дали мы эту грамоту кокандцу мирзе Анвару затем, чтобы вышеназванный ученый писарь Анвар, сын Салим-бая, следуя законам великого шариата, честно выполнял полностью обязанности главного ханского писаря в чине дворцового бека. Чтобы, выполняя нашу царскую волю, он не обманул нашего доверия, всегда был на страже против измены и нарушения законов шариата, не затемнил зеркала нашей справедливости, денно и нощно расследовал бы жалобы и прошения нашего народа, был к ним внимателен и справедлив.

К грамоте прилагается послание о том, что вышеназванное лицо является административной властью, коей подчинена дворцовая канцелярия.

Данную грамоту мы скрепили нашей царской печатью».

Окончив чтение грамоты, дамулла Нияз приложил ее ко лбу и обеими руками поднес Худояру.

Худояр взял грамоту и кивком подозвал Анвара, который стоял перед ним, наклонив голову. Анвар подбежал, взял грамоту, поцеловал ее, воткнул в чалму и, пятясь задом, вернулся на прежнее место.

Дамулла Нияз вознес благодарственную молитву:

— Да богатеет день ото дня государство царя царей! Да склонят перед ним враги свои головы! Да будет всегда благословение божье над ним, чтобы он осенял нас своей милостью!

В ответ отовсюду, особенно из передней, раздалось громкое: «Аминь! Аминь!» Эхо этих возгласов потрясло священные покои.

Удайчи принес два халата, один, парчовый, надел на дамуллу Нияза, другой — из черного бархата, в каком полагалось ходить главному писарю, — надел на Анвара. Облачившись в парчовый халат, дамулла Нияз снова стал восхвалять повелителя, сочиняя славословия и молитвы, уподобляя его в щедрости легендарному Хатим-Таю [49] Хатим-Тай — герой арабских сказаний, отличавшийся необычайной щедростью. , а в справедливости сравнивая с иранским царем Нуширваном [50] Нуширван (Хосров I Ануширван, 531–579) — государь Ирана из династии Сасанидов, в позднейших преданиях выдававшийся за образец справедливости. . На этом церемония закончилась.

Анвар, пятясь задом, тихонько выбрался в переднюю, окунулся в гул приветствий находившихся там придворных и вышел из ханских покоев.

Когда Анвар вернулся в канцелярию, все младшие и старшие писаря встали с мест — приветствовать своего нового начальника. Даже на лицах тех, кто не хотел его назначения, теперь не было и следа прежнего «недоумения». Сам муфтий Шаходат первый раз в жизни поднялся с места, приветствуя Анвара.