Леонид Огневский - На другой день

Аркадий увидел вьющуюся голубую ленту реки, зловещие красные и синие стрелы по обеим сторонам реки-ленты. А наутро перед ним была уже подлинная река, обдававшая влажным дыханием. Все чаще рвались снаряды, и он, весь дрожа, припадал к земле, песчаной, едва припорошенной хилыми, без листьев, кустами. В этот момент он хотел одного: выбраться из пекла, спастись, затеряться в русском тылу, нигде не шевельнуть ни одним пальцем.

Стрельба утихла, немцы ушли за реку. И вдруг над самым ухом Аркадия прозвучало: "Что за человек? Руки вверх!" Ничего не думая, не соображая, Златогоров кубарем скатился вниз, под берег, и побежал возле воды. Вновь пробирался кустами, в кровь обдирая руки, лицо; вплавь пересек какую-то речку, перегородившую путь, переполз через грязное поле и нырнул в лес… Тысячи препятствий, целый месяц мытарств, покуда не вынырнул в своем городе, не вошел ночью, крадучись, в старый отцовский дом. Мачехи уже не было, упорхнула. Сам отец сидел в ожидании — придут с автоматами и заберут. "А тебе, — посоветовал он, выслушав откровенный рассказ сына, — лучше уйти, потеряться".

И Аркадий потерялся, растаял…

Вера Свешникова не стала дожидаться завтрашнего дня; уже через какой-нибудь час после беседы с Рупицким она сидела в кабинете Токмакова, небогато обставленном, тесном, с низким давящим потолком и квадратными окнами, выходившими на реку. В открытое окно девушка видела широкую полосу мутной воды, пологий песчаный берег и всех своих, гревшихся на песке поодаль от сверкавшего никелем "Москвича": Петю, Любу, Наташу и Федю Абросимова. Они привезли ее компанией сюда и теперь ждали, когда она освободится, чтобы вместе ехать обратно.

— Природкой нашей любуетесь? — оторвавшись от телефона, барашком заблеял Михал Михалыч. — Уж чего-чего, а воздуха чистого, водички проточной у нас тут, милая вы моя, много. В центре города, там лето и зиму дым коромыслом, копоть нагольная, у нас чистота, что вам в доме отдыха или на курорте.

— Место хорошее, живописное, — согласилась Вера.

— Вот и будем вместе работать, разворачивать крылья. У приволья жить да не иметь мяса, молока, овощей! Развернется, согласно плану, совхоз, завалим продукцией город, — ешь — не хочу! А то… заводское подсобное… Ну что мог сделать Михал Михалыч в карликовом подсобном? Ни ассигнований у него солидных, ни кадров. Ведь сколь раз ставил вопрос перед заводом и министерством о кадрах, о том же главном агрономе с дипломом, — не дают и точка! Теперь дело другое, теперь-то мы заживем!.. — Он потер ладонь о ладонь. — Пришла из Москвы телеграмма — направляетесь вы, я так до потолка и подпрыгнул. А недавно был на заводе, говорю товарищам по секрету: "Едет!" — они в один голос: "Да ну?" — Михал Михалыч качнулся всем телом к телефону и принялся снова звонить. И опять, как в самом начале, когда Вера только зашла, никто директору не отвечал. — Вот же еще напасть: ни до кого не дозвонишься! И секретарша как в реке утонула. Емилия! — крикнул он, чтобы слышно было в приемной.

Тотчас в полуоткрытой двери появилась высокая женщина с соломенными буклями над серым, в мелких прыщиках лбом.

— Вы меня приглашали?

— Что-то вы долго, милая моя, обедаете.

— Очередь в столовой, Михал Михалыч, пришлось ждать.

— Ну-ка, созовите в кабинет, мол, приглашает директор.

"Из-за меня, — сообразила Вера, — из-за меня и бегает и звонит…"

— Если ради меня, Михал Михалыч… — смущенно заговорила она, комкая белый платочек.

— Э, нет, — поднял указательный палец Токмаков. — Уж разрешите мне познакомить вас со всеми и с каждым в отдельности, чтобы вы знали и вас знал коллектив. Познакомитесь, тогда входите спокойненько в курс. Да нашему коллективу честь, что работника посылает Москва, праздник, дорогая Вера…

— Зовите просто Верой.

— Увольте, Вера…

— Свешникова.

— Нет, по батюшке, милостивая…

— Юрьевна, — окончательно смутилась Вера. Никто и никогда еще по-серьезному не величал ее.

— Так вы нашего Юрия Дмитриевича дочь? Старшая? Вот радости-то отцу!.. А для коллектива праздник престольный, что вы, милейшая Вера Юрьевна, приехали к нам из Москвы. Ведь столько лет я хлопотал о подкованных кадрах — не дают и баста. И вдруг — телеграмма: "Направляется в ваш новый совхоз…" Не прошло и недели полной, вы уже здесь. И чтобы не встретить, как подобает? Встретим!

— Право же, товарищ директор, напрасно беспокоитесь сами и беспокоите других.

— Ничего, побеспокоимся, можно! Всего коллектива быстро не соберешь, а командный и руководящий состав мигом будет здесь. Не так уж много его, руководящего и командного, а вот с высшим-то образованием вы первая и единственная пока.