Тадеуш Доленга-Мостович - Мир госпожи Малиновской

Хозяин как раз заканчивал одеваться. Высокий, тяжелый, с мощными плечами, большим широким лицом и умными маленькими темными глазками, он скорее напоминал украинского селянина. Только гордый изгиб толстых губ под редкими, коротко подстриженными черными усами, старательно зачесанные волосы и маникюр говорили о его настоящей позиции в обществе.

Он принял Малиновского сдержанно, но вежливо. Бесцеремонно открыл при нем ящик бюро и сунул в портмоне пачку банкнот.

— Судя по этому запасу, — непринужденно засмеялся Малиновский, — вы готовитесь гулять, господин барон.

— Джентльмен всегда должен быть ко всему готовым. Ну, пойдемте. Ага… прошу прощения… минуточку.

Обыскав карманы снятой одежды, он нашел какой-то листок, который разорвал и хотел выбросить в корзину, но потом сжег над пепельницей.

«Наверняка любовное письмо дамы из высших сфер, — подумал Малиновский. — Вот что значит осторожность!»

Одновременно в голову ему пришла мысль, что он мог бы понравиться Денхоффу, если бы рассказал ему, что Лола Сименецкая — его любовница. Естественно, это было бы свинство, но дать понять каким-то осторожным образом — это не то же самое, что сказать вслух.

Ресторан был переполнен. На всех немногочисленных пустых столах стояли таблички с надписью «Заказан». Однако для них нашли удобное место у танцплощадки.

— Господин барон, вам понравится, — униженно кланялся метрдотель. — Правда, я резервировал столик для камергера Корицкого, но он будет рад…

— Камергер в Варшаве? — удивился Денхофф. — Один?…

— Одинешенек, господин барон. Приехал утром, был на обеде, а теперь в театре на премьере.

— Значит, без рыбки не вернется, — понимающе засмеялся Денхофф.

Малиновский рассчитывал на исключительно утонченный ужин и полагал, что Денхофф позволит ему заплатить злотых, скажем, сто пятьдесят, — а потому был удивлен, когда барон выбрал дешевые закуски и обычный сэндвич. Пришлось и ему держаться этой линии. Впрочем, Малиновский все равно ел только за компанию, поскольку успел поужинать. Зато коньяк был очень дорогим, заграничным, хотя Денхофф пил мало. Единственной радостью оставалось то, что сам столик выглядел роскошно, особенно когда на него водрузили плоскую корзину с бутылкой «Шамбертена».

Денхофф знал тут всех, раскланивался направо и налево, с некоторыми господами и дамами обменивался улыбками, другим едва кивал с каменным лицом. Объяснял при этом, сыпал фамилиями — да какими! Нескольких человек знал и Малиновский. Господин Сарнецкий бывал у Карася, а полковник Шорминский дружил с Ягодой.

— Вы знаете Шорминского? — заинтересовался Денхофф.

— О, да. Он приятель одного из моих служащих.

— Он, кажется, работает в мобилизационном департаменте?… Да… Очень дельный, говорят, человек. Сидит один. Может, мы его пригласим? Вы знаете его достаточно хорошо?… Будет веселей. Я бы охотно с ним познакомился.

Малиновский не был уверен, что полковник примет их предложение, но встал и пригласил его. Начал с заверения, что «наш дорогой Казик» часто вспоминает полковника, после чего сказал:

— Я тут со своим другом, бароном Денхоффом, так не присоединились бы вы, господин полковник, к нашей ангельской группке? Прошу вас.

Вскоре они сидели втроем, а потом пришел старый и лысый, словно колено, камергер. Правда, не привел «рыбку», но обещал, что та придет, и развлекал Малиновского описанием ее физических и духовных прелестей. Речь шла об известной актрисе. Тем временем Денхофф оживленно беседовал с полковником: вроде бы критиковал новую организацию отделов мобилизации в поветах [18] Повет (или повят) — административно-территориальная единица в Польше. ( Примеч. ред. ) . Полковник, как оказалось, был соавтором этой системы и горячо ее защищал, выдвигая многочисленные аргументы. Чуть за полночь пришла «рыбка» камергера, и разговор перешел на общие темы.

— Господин камергер ее содержит? — тихонько спросил Малиновский Денхоффа.

— Естественно. Обходится это ему в тысячу злотых ежемесячно. А пользуется ее, скажем так, услугами редко, поскольку иной раз по несколько недель не показывается в Варшаве. Прошу прощения, я на секунду в бар, — сказал он. — Погляжу, кто там есть.

— Я тоже загляну, — вскочил Малиновский.

Он заметил, как поморщился барон, но вернуться на место уже не мог. В баре еще было пусто. Тут развлечения начинались позже. У стойки на высоком стуле сидел только один неприметный человечек в смокинге.