Тадеуш Доленга-Мостович - Мир госпожи Малиновской

Еще сидя за скромным столом референта, Малиновский представлял себе, что со временем, когда переменится его фортуна, он должен постараться сблизиться с этим человеком. Приготовил даже почву для такого сближения при помощи нескольких ссуд по триста-четыреста злотых. У Денхоффа бывали финансовые трудности, и порой он заглядывал к Боровичу с вопросом, не мог бы тот одолжить ему на пару дней такую мелкую сумму. А поскольку Стефан чаще всего не мог, Малиновский с удовольствием замещал его. Денхофф, впрочем, не подвел ни разу: пунктуально отдавал долг через лакея или приносил сам, небрежно вынимая шелестящие банкноты из набитого портмоне.

— Твой кузен, Стефек, — говорил Малиновский Боровичу, — деньги горстями разбрасывает. Говорю тебе, нынче в кошельке у него было тысяч десять. Должно быть, богатый он мужик.

Борович пожимал плечами, но однажды сказал:

— Денхофф гол как сокол. У его отца и правда было немало недвижимости в Куявах, но не осталось ничего. Его мать получает лишь небольшую ренту от своего шурина. Может, пятьсот злотых ежемесячно.

— Ну хорошо, а откуда же столько у барона?

— Понятия не имею. Прус [17] Имеется в виду польский писатель Болеслав Прус (1847–1912), один из создателей новой польской литературы. делил людей на четыре категории: на тех, о ком известно, откуда они берут деньги и на что их тратят; тех, о ком мы знаем, откуда они берут деньги, но не знаем, на что тратят; тех, о ком знаем, на что тратят, но не знаем, откуда берут; и наконец, на тех, о ком не знаем ничего: ни откуда берут, ни на что тратят.

— И что ты хочешь сказать?…

— Что Ромек Денхофф как раз принадлежит к четвертой категории. Я таких людей не люблю и по мере сил их избегаю.

Однако Малиновский не принимал обвинений Стефана всерьез. Наверняка в нем говорила если не зависть, то, по крайней мере, нелюбовь. Оставалось фактом, что Денхофф имел деньги, жил на широкую ногу, бывал на приемах в лучших салонах, у аристократии и в посольствах, был членом «Охотничьего клуба», а выигрывал он деньги в карты или на бегах, имел ли другие доходы — кому какое дело. Обладал он также широкими связями в официальных сферах. На военных торжествах появлялся в офицерском мундире, поскольку в первые годы независимости служил в жандармерии в чине поручика.

Собственно, размышляя о том, что делать в оставшийся вечер, Малиновский и вспомнил Денхоффа, после чего решил его найти. Для этого было достаточно позвонить барону домой и спросить у слуги. Малиновский воспользовался моментом, пока Богна отошла на кухню отдать распоряжения на завтра, и позвонил. Ему повезло: Денхофф был еще дома. Малиновский узнал его голос, но намеренно произнес:

— Говорит директор строительного фонда Малиновский. Дома ли господин барон?

Денхофф мог не знать или забыть о его повышении, а простого референта он проигнорировал бы.

— А, добрый вечер, — вежливо отозвался Денхофф. — Что за приятная неожиданность. Чем я заслужил ваш звонок?

— Господин барон, вы некогда упоминали, что мы могли бы как-нибудь поужинать вместе. У меня как раз нынче свободный вечер. Если бы вы сумели выбраться…

— О, а жена даст вам отпуск?…

— Она не настолько сурова, — засмеялся Малиновский.

— Она очаровательная женщина. Передавайте ей мое почтение.

— Спасибо.

— Что же насчет вечера… хм… я как раз переодевался. Если вас это не смутит, можете подъехать ко мне…

— С радостью.

— Предлагаю «Бристоль». Там сейчас собирается лучшее общество.

— Конечно, я слышал об этом. Прекрасно.

— Тогда жду. До свиданья.

— Мое почтение, господин барон.

Он отложил трубку и заметил, что Богна уже в комнате — вошла в конце беседы.

— Ты говорил с Денхоффом? — спросила она.

— Да, — буркнул он в ответ. — Он тоже должен присутствовать на конференции.

Она ничего не ответила, но, когда он уходил, погладила его по щеке.

— Не возвращайся слишком поздно, — улыбнулась она.

— Постараюсь.

— И знаешь что? Осторожней с Денхоффом. Он, может, и не дурной человек, но пустой и поверхностный.

— Жениться на нем я не стану, — пожал он плечами.

— Я бы предпочла, чтобы ты держался от него подальше.

— Хорошо-хорошо. Доброй ночи, дорогая.

Поцеловав ее в лоб, он вышел. Денхофф жил на Уяздовских бульварах, занимал небольшую, но элегантную квартиру на втором этаже, некогда бывшую частью больших апартаментов. После смерти его отца мать переселилась в Канонички на Театральную площадь, а барон оставил себе две комнаты с ванной: ковры, клубные кресла, столик с виски и сифонами, огромный, как теленок, голландский дог, валяющийся на софе, и кипы газет.