Тадеуш Доленга-Мостович - Мир госпожи Малиновской

«Реальность — это сейчас, а раньше был кошмар», — думал он.

Над реальностью двигались ловкие, гибкие розовые руки Богны, расставлявшей чашки и блюдца. Длинные узкие пальцы с неправдоподобно прозрачными ногтями, казалось, не касались фарфора. Он всегда удивлялся ее рукам.

— Кстати сказать, — заметил он ей как-то, — ничего прекраснее твоих ручек я не видел никогда в жизни.

Случилось это при Урусове, который добавил:

— Вы правы. На них можно часами глядеть. Я некогда читал новеллу об орхидее, от которой нельзя было отвести взгляда, пока не умрешь с голоду. Эти руки — верх одухотворенности, на которую способно человеческое тело. Могут служить доказательством отсутствия границы между материей и метафизикой.

— Перестань, Мишенька, — краснела Богна. — Зачем ты выдумываешь глупости?

— Да, совершенно нет нужды, — соглашался Урусов. — It is silly to gild refined gold and paint a lily … [16] Позолотить червонец золотой, / И навести на лилию белила ( англ. ). (У. Шекспир. «Король Иоанн», акт IV, сцена 2; пер. Н. Рычковой). Что ж тут говорить, когда наперекор Шекспиру мы предпочитаем делать вещи, непригодные к употреблению, и, совершенно по Уайльду, зовем их Искусством.

Малиновский не любил, когда при нем разговаривали на языке, который он не понимал, потому он только улыбнулся притворно, зная, что речь наверняка шла о красоте рук Богны — тех рук, которые всегда тянулись к нему в ласковом и теплом порыве, которые гладили его свежевыбритое лицо, шелковистые и ароматные.

За завтраком он бегло просмотрел творение жены. Было оно написано на четырех листах, отчего показалось ему слишком коротким.

Однако Богна полагала, что краткость меморандума не снижает его значения.

— Зато благодаря этому его легче усвоить, он содержательный, отберет у министра меньше времени. Подумай, как бы он поморщился, если бы получил для проработки толстенный фолиант. Впрочем, как посчитаешь нужным. Ты ведь все равно станешь вносить туда какие-то изменения.

— Естественно, — заверил ее Эварист.

В конторе, решив самые важные дела, он приказал секретарю никого к нему не пускать и взялся за чтение. Богна составила текст крайне ловко. Разделила меморандум на параграфы, по паре абзацев в каждом: один содержал критику теперешней процедуры, второй указывал, какие изменения надлежит ввести.

Однако Малиновскому в самом содержании предлагаемых реформ многое не нравилось. Он принялся черкать, перерабатывать, дописывать.

Дважды звонил домой, чтобы спросить Богну, зачем она поместила в меморандум некоторые пункты, и сделать ей выговор, однако она ушла в магазин.

«Это непристойно, — подумал он, — что моя жена, жена вице-директора, должна сама ходить по магазинам».

Правда, благодаря этому она вела хозяйство очень экономно, но ее ведь могли заметить люди из общества, что оказалось бы хуже всего. Лучше уж есть дорого и иметь продукты похуже, только бы не породить сплетни. Ведь и правда: как тебя видят, так о тебе и пишут. Люди-то снаружи не в курсе, что зарплата вице-директора — всего восемьсот злотых. Могут думать, что зарабатывает он больше тысячи.

— Боже, — вздохнул он, — побыстрее бы сбросить Яскульского! Тогда я стал бы господином!

Тут мысль его снова вернулась к меморандуму. Он чуял, просто чуял, что благодаря этому выбьет из седла Яскульского и займет его место. Конечно, отношения с Яскульским прервутся, но сейчас он мог об этом не думать.

— Все зависит от того, хорошо ли напишу, — повторял Малиновский и раз за разом тер лоб.

Около третьего часа он закончил, вздохнул и перечитал текст вполголоса. Увы, теперь он стал слишком похож на первоначальные заметки.

— Что за черт! — выругался он. — Не вылезу из этого или как?!

Вдруг он понял:

— А если предложить пересмотр бюджета?… Например, соединить расчетный с бухгалтерией?… А отдел самоуправления — с контролем совладельцев квартир?… Можно вычеркнуть трех высших руководителей и около десятка мелких! Это наверняка понравится министру! Прекрасная мысль! Прекрасная!

А потом он задумался:

— А если предложить убрать мою собственную должность?… А?…

Это показалось ему почти гениальным: вот будет незаинтересованность, господин министр, вот забота о благе организации! Предлагаю отменить должность вице-директора. Это ненужные расходы. Обязанности вице-директора должен выполнять сам директор, у которого немного работы. Превосходно!

Он так этим утешался, что только после очередной попытки все переписать заметил: