Тадеуш Доленга-Мостович - Мир госпожи Малиновской

Но, несмотря ни на что, она не ожидала такого выражения их благожелательности: они вручили ей акт собственности на участок для застройки в Саской Кемпе [11] Фешенебельный район тогдашней Варшавы. . Наверняка это недешево обошлось, и многим из них придется несколько месяцев выплачивать кредит за эту память для нее!..

— Зачем такие расходы? — говорила она со слезами на глазах. — Дорогие и любимые…

Она прощалась со всеми по очереди и, не имея возможности обнимать мужчин, отыгрывалась на женщинах, при этом, естественно, ревела, как и все они.

Только одно болезненно затронуло ее: тут были все, кроме Боровича. Тот не пришел. На прощальной открытке, правда, стояла его подпись, но сам он показываться не пожелал.

— А где господин Борович? — мимоходом спросила она Ягоду.

— Кажется, он нездоров. Ушел сегодня с обеда, — ответил майор неуверенно, потом хмыкнул и добавил: — Просил, чтобы я извинился от его имени… хм…

Он не закончил, нахмурился и сделал неопределенное движение рукой. Но она знала, что он говорит неправду. В общем настрое она быстро позабыла об этом, тем более что в зал вошел гендиректор и вызвал ее к себе.

— Милый мой директор! — воскликнула она, когда они остались одни. — Посмотрите, что эти безумцы сделали! Место на Саской Кемпе!

Однако Шуберт не стал смотреть.

— Знаю-знаю, — гневно махнул он рукой и принялся, покачиваясь, расхаживать по кабинету.

— Но это же моя мечта!

— Что — ваша мечта? А? Сидеть на голой земле?… Захотелось, значит, соплячке выскочить замуж. Раз-два, за первого встречного. За бедняка босоногого!.. С чего вы вообще станете жить?… Конечно, ничего дурного об этом обормоте я не скажу. Может, негодник окажется приличным человеком. Но вы бросаете должность, а он зарабатывает мало. Я специально заглядывал в лист выплат.

— Да как-нибудь справимся, — смеялась Богна.

— И зачем люди вообще женятся! — вспыхнул Шуберт. — Всякий осел и курица вот просто должны сходиться вместе. В природе такого не встретишь, а значит…

— Простите, — прервала она. — Вы сами себе противоречите.

— Как это?

— Ну, насчет осла и курицы, — сказала она серьезно.

— Что?… Курица?… Какая курица?… — Он остановился напротив нее, растерянный.

Богна спокойно подошла к столу, выдвинула ящик и достала бумажный пакет.

— Ложечку сахара, господин директор. Интеллект, если его не насыщать углеводами, перестает работать.

Он нахмурился, но съел ложечку сахара, а потом, проглотив, заявил:

— С женщинами не поговоришь всерьез. Вы не задумывались, что я без вас стану делать?… Нет. А задумывались вы над социальными основами замужества?… Нет!.. Черт побери! Как же не верить в наследственность, когда вдова Ежерского ведет себя безумно! Это дело ясное. Он-то всего пару поступков совершил, достойных воспоминания, и оба — глупейшие на свете: сперва женился на вас, а потом умер. Если бы только достало ему ума сделать это в обратном порядке. Всегда не хватало ему шариков в голове, а кто не верит в теорию наследственности, тот пусть взглянет на вас.

— Но я не могла унаследовать от мужа эти полезнейшие предметы, — смеялась Богна.

— Какие предметы?

— Ну, шарики.

— Значит, от отца. Он-то, спасибо Господу, тоже подобным славится. Как можно, будучи честным человеком из хорошей семьи, преподавать онтологию? Как можно, спрашиваю?! Ась? Лучше уж сразу вылезти на ратушу да вопить: «Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку!..» Онтология, ничего лучше не нашел. Чудесная наука — доказывать, что мы ничего не знаем о том, чего не было! Просто кучка безумцев, Богом клянусь!.. А у нас тем временем беспорядок, ни от кого не могу узнать, отчего министерство финансов закрывает мне кредит на второй квартал, когда от этого кредита давно уже и гроша ломаного не осталось; не могу добиться даты переговоров с Радомской дирекцией государственных лесов — вот просто ничего не могу. И зачем только вам захотелось второго мужа! Может, мне сесть и плакать? А? Прошу тогда сразу сказать: садись и плачь!.. Вот к чему приводит разбойный обычай брать на работу в контору женщин. Идет замуж и — фьють! Тут пусть хоть мир в тартарары, а она — фьють… К тому же шеф хоть десять раз может спрашивать, да только кто ж ему будет отвечать? Ась? Мне что, на коленях молить?…

Размахивая руками, со своим красным носом, он напоминал мельницу из «Питера Пена».

— Я все сделаю, все найду, — с чувством уверила его Богна. — Я ведь уже обещала, что едва лишь я вам понадоблюсь…