Рохинтон Мистри - Хрупкое равновесие

Его поступок смутил Дину. Она высвободила ноги. Но Ишвар так крепко в них вцепился, что в его руках осталась тапочка с ее левой ноги. Он подался вперед и осторожно вернул тапочку на прежнее место.

— Встань сейчас же, — смущенно, но твердо сказала Дина. — Послушай, что я тебе скажу — и повторять больше не буду. Ни перед кем никогда не вставай на колени.

— Хорошо, — послушно сказал Ишвар. — Простите — мне следовало бы это знать. Просто, Дина-бай, я не знаю, как благодарить вас.

— Хватит уже благодарностей на этот вечер, — сказала Дина, еще не придя в себя от поразившей ее сцены. Утерев глаза рукавом, Ом расстелил постель и спросил, можно ли им перед сном помыть руки и лицо.

— Воды немного — только та, что в ведре, поэтому расходуйте экономно. Если хотите пить, налейте себе из графина на кухне. — Дина заперла дверь на веранду и вернулась в квартиру с Манеком.

— Я горжусь вами, тетя, — шепнул он.

— Значит, теперь гордишься? Спасибо, дедушка.

До утра Дина пыталась решить, как ей поступить, но ответ так и не пришел. Она не могла допустить, чтобы портные снова пропали. Но нельзя же до конца уступать? Где граница между сочувствием и глупостью, добротой и слабостью? Это если смотреть с ее позиции. У портных эта граница проходит между милосердием и жестокостью, состраданием и бессердечием. Она смотрит на вещи с одной точки зрения, а они — с другой.

Портные проснулись в семь часов и тут же собрали постели.

— Как сладко мы спали, — сказал Ишвар. — На вашей веранде спокойно, как в раю.

Вынув из чемодана чистую одежду, они собрались идти на станцию мыться.

— Потом выпьем в «Вишраме» чаю и сразу вернемся, если вам удобно.

— Вы хотите сегодня начать шить?

— Конечно, — ответил Ом с легкой улыбкой.

— А как твоя нога? — Дина повернулась к Ишвару.

— Побаливает, но я могу нажимать на педаль одной ногой. Не стоит терять время.

Дина обратила внимание на потрескавшиеся, в синяках ступни мужчин.

— А где ваши сандалии?

— Их украли.

— На улице попадается битое стекло. Пьяницы бьют бутылки. Нельзя шутить с ногами. Их и так уже три осталось. — Дина нашла старые тапочки, которые подошли Ому. Манек дал Ишвару свои кеды.

— Какие удобные, — похвалил Ишвар. — Спасибо. — А потом робко спросил, не дадут ли им взаймы пять рупий на чай и еду.

— После последнего заказа вам причитается больше, чем пять рупий, — сказала Дина.

— Правда? — обрадовались портные. Они думали, что за незаконченную работу жалованье не положено.

— Некоторые работодатели так поступают. Но я считаю, что добросовестно выполненная работа должна быть оплачена, — сказала Дина и шутливо прибавила: — Можете поделиться с Манеком, он тоже заслужил.

— Да я всего несколько пуговиц пришил. Все сделала тетя Дина.

— Может, тебе бросить университет? — предложил Ом. — Будешь с нами портняжить.

— Хорошая мысль. Откроем собственный магазин, — сказал Манек.

— Не давай плохих советов, — осадила Дина юношу. — Учиться надо всем. Надеюсь, когда у тебя будут дети, ты пошлешь их в школу.

— Конечно, пошлет, — сказал Ишвар. — Но сначала надо найти ему жену.

После того, как Манек неохотно ушел в университет, а Дина — в «Оревуар экспорт» за новыми тканями, портные отправились в «Вишрам» и там неспешно проводили время. Кассир, он же официант, радостно приветствовал постоянных клиентов. Обслужив гостей за стойкой, взявших молоко, шесть пакор и кусок мягкого сыра, он подсел к ним за стоявший отдельно столик.

— А вы похудели, — заметил он. — Почему так долго не заходили?

— Сидели на особой государственной диете, — сказал Ишвар и рассказал официанту об их злоключениях.

— Вы удивительные люди, — крикнул стоявший у плиты потный повар. — Чего только с вами не случается! Каждый раз вы рассказываете какую-нибудь новую историю.

— Дело не в нас, — возразил Ом, — а в городе. Это он, словно фабрика, штампует историю за историей.

— Называйте это, как хотите, но, если б все наши клиенты были похожи на вас, мы могли бы написать современную «Махабхарату» — в «вишрамовском» варианте.

— Нет уж, брат, хватит с нас приключений, — сказал Ишвар. — Когда ты главный герой несчастной истории, она не доставляет радости.

Официант принес им чай и слоеные булочки, а сам пошел обслуживать клиентов за стойкой. Молоко образовало на чае густую пенку. Ом собрал ее ложечкой и отправил в рот, облизывая губы. Ишвар подвинул свою чашку, чтобы племянник снял и его пенку. Портные проверили, намазана ли каждая половинка булочки маслом. Оказалось, намазана — и весьма щедро.