Джика Ютеш - У нас в Крисанте

Но Томека на страже и охраняет ребят, как наседка птенцов от ястреба. Ястреб — это тетка, и кто бы мог это подумать — вдруг «ястреб» начинает упрашивать «наседку».

— Дай, Томека, хоть старшему ослу уши надрать! Дай хоть душу отвести! Как я вчера измучилась! Ведь это старший во всем виноват!

— Брось, Олимпия! Я уж им вчера такую трепку задал! — говорит Томека. — Пусть только как следует попросят прощения.

— Прости, тетя, больше не буду!

— Прости, мамочка!

Вот как удалось ребятам побывать в Зэворыте, повидать Томеку и избежать порки.

…Когда ребята перешли во второй класс и учитель научил их составлять письма, Михэлука отправил Томеке первое в своей жизни письмо:

«Дорогой дядюшка Томека. Я здоров и занимаюсь хорошо, чего и тебе желаю! Дядя обещал через три воскресенья отвезти нас в Зэворыту. Тетка говорит, что тоже поедет, хочет все своими глазами увидеть. Правда ли, что у бабки Саломии дома электричество, с тех пор как она вошла в коллективное сельское хозяйство?

С большой любовью

Михай Бреб,

ученик II класса».

Второе письмо было подлиннее, да и написано покрасивее:

«Дорогой дядюшка Томека.

Пишу про себя, что я здоров. В школе занимаюсь хорошо и уже получил красный пионерский галстук. Бенони тоже получит, когда ему исполнится девять лет и он будет лучше себя вести в классе (перестанет шалить с другим озорником — Лупешем, они друг друга под партой колют перышками). Мы с Бенони очень хотели бы приехать к тебе в Зэворыту, но дядя говорит, что ты теперь очень занят — ремонтируешь тракторы для весеннего сева. У нас на ферме тоже ремонтируют наши два трактора КД. Приехали даже два механика, один — постарше дяди, а второй моложе тебя, похож на Виктора, а зовут его Нэстэсика. Он знает Виктора и был у него на свадьбе. А почему Виктор больше не приезжает к нам на грузовике? Потому что поженился? Мы очень часто бываем на ферме, потому что очень подружились с Иной, дочкой начальницы. У нее куча интересных книг с картинками, она дает читать их даже Нэстэсике. Если бы ты перебрался сюда на ферму, нам всем вместе было бы очень весело.

У дяди на работе дела идут хорошо, а вот с теткой все не ладится. Ей теперь даже наш новый дом не нравится, и она все время сердится. Она поругалась из-за каких-то денег с господином Бэкэляну, выгнала его из нашего дома, и он убежал страсть какой сердитый. Он переезжает в Бухарест. Тетка и на тебя сердится, говорит, что тебя завидки берут, что у нее новый дом, а ты все еще живешь у своей матери, бабки Саломии, и у вас старая халупа, пусть даже там электричество. Ты уж на меня не обижайся, что я все это тебе пишу. Сам знаешь, какая тетка сердитая.

С любовью

Михай Бреб, пионер.

Бенони тоже хочет подписать.

Бенони.

Вот пожалуйста: только подписался — и сразу посадил чернильное пятно! Дядюшка Томека, он совсем не бережет свои тетради. Сколько у меня с ним хлопот, только я один знаю! А теперь он шлет тебе привет и просит, чтобы ты к нам поскорее приехал!..»

Та же проселочная дорога, скрытая разросшейся за последние годы вплоть до самого шоссе рощицей акации, прорезает наискосок долину и приводит к Крисанте. Так же гордо возвышается на вершине холма стройное белое здание с широкой сводчатой галереей и цветными стеклами окон. Как и прежде, перед каменными ступенями неподвижно стоят на страже три ели, и их хвоя в пурпурных лучах заходящего солнца кажется такой же черной. По-старому вдоль высокой ограды, увенчанной колючей проволокой, вьется дикий виноград. Онемел только железный колокол с заржавленным языком, и пышная вывеска с золотыми буквами «Образцовая ферма Кристу Крисанта» заменена простой двухцветной табличкой: «Государственная ферма «Заря социализма».

На высоких воротах нет теперь ни цепи, ни замка. Днем ворота всегда широко распахнуты, а ночью заперты на простой засов. Очевидно, нового хозяина Крисанты вполне удовлетворяет и такой запор. На главной аллее, у конюшни и у хлева, в фруктовом саду и на огороде с зари до поздней ночи кипит работа.

Теперь в Крисанте не держат цепных псов. Кармина от чего-то околела, и бедный Цынку, едва открыв глаза, остался сиротой, а Бимбаш бесследно исчез сразу после того, как Томека перебрался в Зэворыту.

На ферме остался один Бэлцату, но он теперь старик. Во рту больше нет ни одного клыка, а черная-пречерная шерсть на морде и спине поседела. На старости лет он совсем поглупел и ни на кого не лает. А может, просто не понимает, кто на ферме свой, а кто чужой? К шуму машин он тоже никак не может привыкнуть. Как только услышит тарахтение городского «газика», поджав хвост, сразу пускается наутек и, тихонько рыча, прячется в нору под лестницей, куда дети натаскали сена и устроили для Бэлцату мягкое ложе.