Джика Ютеш - У нас в Крисанте

— Живем, как в пустыне! — частенько повторяет тетка. — Ни город, ни деревня. Халупа на обочине дороги! Хуже не придумаешь!

— Брось глупости говорить!.. — возмущается дядя. — Какая это пустыня?.. На ферме работает двадцать человек, в пятистах метрах от шоссе — стройка, а на стройке — сотни людей. Ну какая же это пустыня?

Но тетка стоит на своем. Не говоря ни слова, она протягивает дяде фонарь, и дядя, тяжело вздыхая, отправляется проверять, задвинут ли на воротах засов, заперты ли сарай и хлев.

Заметив как-то, что дядя такой усталый и сонный, что еле сидит на стуле, Михэлука решил избавить его от этой ежевечерней повинности:

— Можно, тетя, я пойду и все проверю?

— И я с тобой! — обрадовался Бенони.

Но тетка как ножом отрезала:

— Это работа не для детей! Иди, Гаврила!

И так день за днем, вечер за вечером. Чтобы успокоить тетку, дядя рассказывает о том, что на ферме теперь ночной сторож, а на строительстве работа ведется круглые сутки.

— Завтра-послезавтра город к нашим воротам подойдет, — говорит он. — Да выйди из своей норы! Слишком уж ты замуровалась в четырех стенах, вот и думы всякие в голову лезут.

Но тетка стоит на своем:

— Не попусту в голову всякие думы лезут! Что с того, что на ферме ночной сторож? Он ведь не меня охраняет? А какая мне радость от того, что на стройке работают круглые сутки? Откуда я знаю, кто там ночью работает?

Эти слова почему-то обижают Михэлуку и Бенони.

— Ну как ты можешь так говорить, тетя? Ведь там рабочие! Они работают, стараются поскорее построить фабрику. Там и каменщики, и инженеры, и электрики! Электростанцию они уже построили. Свет горит всю ночь напролет. С чердака нашей конюшни хорошо все видно.

— А перед общежитием всегда дежурит сторож! Как же смогут воры прийти? — пытается уговорить мать Бенони.

Но Олимпия и слушать их не желает.

— Вы меня не учите, я лучше знаю!

Но как-то тетка выдала себя. Оказывается, что все ее страхи начались с того дня, как она узнала, что мужа начальницы фермы убил какой-то бандит, по имени Ставриад. Ведь муж Анны Гиги был секретарем райкома, а его все-таки пристрелили. А она кто? Простая баба. А что может сделать одинокая, беззащитная женщина?

Но Бенони отнесся к этим опасениям с полным пренебрежением.

— А почему Инина мама не боится? Она ненавидит бандитов, но не боится их. Ина тоже не боится. Если хочешь знать, то и я их не боюсь. Когда вырастем, мы с Лукой станем майорами милиции. Правильно, Лука? Мы этим бандитам зададим!

Как только Михэлука и Бенони пошли в школу, дядя стал говорить, что есть у него своя заветная мечта. Он хочет, чтобы его ребята были лучшими учениками в классе и учились так же хорошо, как Титина. Дядя все твердил Бенони, чтобы тот слушался Михэлуку. Михэлука, мол, и умнее, да и к грамоте способнее… Но тетка от этих слов приходила в ярость:

— А как же ему не быть умнее? Ведь он на два года старше. Значит, и грамота должна ему в башку влезать в два раза быстрее.

А когда Михэлуку приняли в пионеры и Бенони вернулся домой, горько плача от обиды, что ему тоже не надели красного галстука, тетка сразу же решила, что во всем виноват Михэлука.

— Почему Бенони не дали галстука? Сам вперед вылез, а о Бенони и не подумал! Завтра же скажи учителю, чтобы он дал и Бенони галстук. Спроси, сколько этот галстук стоит, и я заплачу.

Тщетно пытался Михэлука объяснить тетке, что Бенони никто и не думал обижать, что пионерский галстук нельзя купить за деньги и его дают только тем ребятам, которые хорошо учатся и примерно себя ведут. Тетка заладила свое: «Пусть немедленно дадут Бенони красный галстук, а то сама пойду в школу и наведу там порядок!» Но вот и Бенони получил долгожданный пионерский галстук.

— Значит, все-таки без денег дали тебе галстук, — сердито проворчала тетка. — Они бы у меня поплясали, если бы не дали!

Тетка очень ревностно следила за успехами своего сына, и каждый раз, когда у Михэлуки отметки были лучше, чем у Бенони, строго отчитывала племянника:

— А ты почему ему не помог, чтобы и он такую же отметку получил? Сидишь, лодырь, день-деньской, уткнувши нос в книгу, и даже такую чепуху сделать не можешь! Ни для какого дела ты не годишься!

Но Бенони всегда горячо заступался за брата:

— А как же может быть иначе, мамочка? Не могут же все ребята быть первыми учениками в классе. В каждом классе один лучший ученик. Титина лучшая в своем классе, а Лука — первый у нас.

— Это он-то первый ученик? — недовольно фыркает тетка Олимпия. — А ты почему не первый? Чем твоя голова забита? Глупостями? Опилками? — кричит она и в наказание приказывает сыну вымыть полы и перечистить всю кухонную посуду; она хорошо знает, что худшего наказания для Бенони и не придумаешь.