Валерия Шубина - Мода на короля Умберто

Уже не тянуло возобновлять разговор о поругании павлина. Зачем отравлять хорошие минуты?! Не часто в Сухой Ерик наведываются биологи-практиканты.

Есть такое место на излучине — оно называется Журавники. Когда-то в близкой степи за пойменным лесом гнездились здесь журавли-красавки, но давно, перекликаясь, они пролетают мимо. Не манит степных обитателей распаханная земля возле кинутого хутора. С высоты они видят крыши заколоченных домов и дворы, заросшие вишнями.

Вымывая почву из-под корней, река тут делает плавный изгиб. Крут правый берег. Как плети, висят вдоль него оголенные корни. Промытые водой, высушенные солнцем, они словно тянутся к воде и не могут дотянуться. Пройдет баржа, волны едва смочат концы и откатываются назад.

После каждого набега уносилась почва, обнажались новые и новые корни. А потом дерево падало вниз головой и пило, пока не высыхало. Неровная вмятина на круче да вверх торчащий вывороченный комель — вот и все, что от него оставалось.

Бывало, найти свой конец помогал ему какой-нибудь рыболов. Сталкивал с обрыва, чтобы в заводи под ветвями держалась рыба.

Стоит на берегу старый дом Новожилова. Сюда, в глухое урочище, много лет назад он перебрался после бурного разрыва с Хлыстобуевым. Отлученный от леса, Новожилов вновь обрел природу, которая нуждалась в его заботах. И в первое же утро новой, директорской, жизни ушел с рюкзаком пшеницы в лес. А к полудню вернулся за егерями, чтобы вместе устроить кормушки там, где высыпал зерна.

Сюда и повез он свою гостью Альбину, которая одолела просьбами взять ее егерем.

Год назад она была в хозяйстве на практике и поразила Новожилова тем, что умела свистеть и кричать по-птичьи. И до того похоже, что директор, который терпеть не мог «кваканья» совы, даже зажал уши. Обычно же практиканты не могли отличить грача от вороны, оправдываясь: «А нас в институте не учат охранять природу. Все внимание — использованию… Обдирать, вялить, сушить, продавать…»

Новожилову пока не доводилось встречать зоолога, который добровольно стремился бы к черной работе, да при этом хотел бы жить постоянно в лесу. А уж стать егерем… Ведь егерское занятие не только грубое, но скандальное и опасное. Находиться в угодьях или устраивать для зверей кормушки — еще не все. Нужно постоянно ловить браконьеров, как хороший матерый кот — крысят. Под силу ли женщине оставаться непреклонной и когда пригласят в теплую компанию: тут и коньячок, и копченая колбаска, и сыр, нарезанный тонкими ломтиками, — и когда поднесут закуску на вилочке, уверяя в большом уважении к егерской работе и к самой прекрасной даме.

Скольким егерям предлагали договориться по душам. Да еще к своей нематериальной душе присоединяли машину угля, сена или — где наше не пропадало! — строительных материалов. Не находка ли для сельского жителя! Обычно грехопадение случалось с новичками, служба которых сразу же и заканчивалась.

Но разговоры о трудностях лишь подхлестывали Альбину. Она решила — и все тут! Пусть директор даст ей возможность вжиться в работу егеря.

Новожилов не возражал. Благо и должность освободилась: известная сочинительница легенд и павлинья лиходейка Катя взяла расчет.

А дело было так.

Не успели у ощипанного павлина отрасти перья, как на ее совести появилась новая жертва — ворона Карпо. Любопытная птица села на плечо кормилицы, чтобы узнать, что там блестит у Кати возле ушей. А кормилица выманила ее из клетки, увлекла за собой, а потом бросила на произвол судьбы. И Карпо заблудилась, сбитая с толку видом одинаковых домов.

Потрепанную, хлебнувшую горя, с остатками расклеванной бечевки на ноге, ворону через день увидела Альбина, сняла с плетня и принесла на базу.

Благодарный Новожилов лег костьми, но раздобыл бензин и к вечеру повез воронью спасительницу в Журавники. Под надзор Петрухина. А по пути устроил парадный смотр зверей.

Стоя в кузове, он показывал на разбегающуюся и разлетающуюся живность, и, наблюдая за ним украдкой, Альбина понимала: настал звездный час директора. Стараясь пересилить шум ветра, он кричал:

— Сизоворонка! Ястреб-перепелятник! Коршун! Косуля!

Приехали поздно. Усадьба была пуста. Сколько ни звал директор Петрухина, никто не откликался.

Вокруг сумрачной толпой стояли деревья. Перешагнувшие кое-где через ограду, они словно теснили усадьбу к берегу, ведя за собою лес.

Новожилов глянул на чемоданчик Альбины, прислоненный к ступенькам крыльца, и подумал, что в хуторе, за лесом, тоже ни души. Не вернуться ли в Сухой Ерик?..