Валерия Шубина - Мода на короля Умберто

— Вот, вот. Вы ушли, я села за обзор, а к концу дня — приказ: в Ленинград! Я — стремглав домой. Толкаю в портфель туфли, с мечтами о филармонии сажусь в ночной поезд. На мне платье столетней давности, пальто не новей…

— Вполне приличная дубленка, не клевещите, — обиделась Клавдия Петровна за все дубленки нашего издательства.

— Новенькая. А на мой старый салоп без слез нельзя глядеть.

— Ах, новая? А плечо почему-то потерто.

— Вам показалось.

— О, натуральная. Позже померяю. И что же?

Каролина, отбив дробь карандашом, стукнула им по столу и заговорила с быстротой, с какой птицы клюют зерно:

— В таком виде прибываю в Питер, являюсь в институт, а на другое утро уже мечусь по магазинам в поисках свадебного платья. Ничего не нахожу: шьют на тоненьких, бегу опять на работу, всё осведомлены, переживают, я в отчаянье, и тут меня спасает знакомая! О господи! Милая, приятная, славная, но платье-то у нее дома! На такси мчимся к ней. И она прямо на мне порет, подшивает, чуть ли не гладит. В чужом платье, в чужих перчатках — в чужой комбина-а-а-ации! — иду во Дворец бракосочетания.

— Нет, посмотрите на соблазнительницу! Во Дворец! Вы же замужем!

Сама оскорбленная добродетель воззвала голосом Клавдии Петровны. Почему-то в такие минуты даже солнечный день за окном представлялся нам серым, как промокательная бумага. Если Каролина и смутилась, то это выразилось лишь в том, что и ее слова вскипели на «ч»:

— А нам содействовала значительная личность.

— Кто?

— Наклонитесь, только на ушко.

Клавдия Петровна порывисто подалась вперед, даже сдвинула стол.

— У вас та-а-акие знакомства?

— Не у меня.

— Значит, ваш новоиспеченный муж — солидный товарищ?

Барабанная отчетливость прозвучала в ответе Каролины:

— Оклад шестьсот пятьдесят рублей, доктор технических, заслуженный науки.

Ладони Клавдии Петровны, не удержавшись, грянули «браво!», а сама она превратилась в бесконечное «у-у-у-у».

— Отколола?! — спросила Каролина, когда в легких Клавдии Петровны кончился воздух.

— Нич-ч-чего себе! А как реагировал ваш прежний муж?

— Позвонила. Он сказал: «Если ты решила, что будешь счастлива, выходи».

— Он что, закомплексованный?

— Очень хороший парень. — Каролине Сергеевне показалось, что последние слова произнесены недостаточно твердо, она повторила: — Просто великолепный парень.

— Вы собирались переселяться в кооператив? — теперь уже тоном следователя напомнила Клавдия Петровна.

— Да, внесли пай, но ничего не поделаешь…

— Вы записаны на двухкомнатную?

— Трех.

— Гиперболическая женщина! На очереди трехкомнатная квартира!

— Возьмет двухкомнатную. Свое место в кооперативе я отступлю ленинградке, с которой меняюсь. Она, кстати, у себя тоже состоит в кооперативе.

Деловитость Каролины привела Клавдию Петровну в состояние агрессивной доброжелательности:

— Тогда и она могла бы вам переуступить.

— Посмотрим. Я теперь занята обменом. Миллион вариантов, в голове коловращение, от тока и то меньше трясет!

— Ох, не рассказывайте, прошла через это.

— Самый приемлемый вариант во дворе дома, где живет мой теперешний муж.

— Исключительный! — вразумила Клавдия Петровна.

— Наш покровитель дал указание подыскать вариант, и подыскали.

— Господи, у меня в голове все смещается. Что-то я еще хотела спросить? Ах, да! У вашего теперешнего мужа большая площадь?

— Его подобрал такой маклер, прямо ас.

— Мужа? — поторопилась Клавдия Петровна.

— Да нет, обменный вариант. Девяносто квадратных метров.

Кроме картинки с изображением тигра — она висела на стене, — Клавдии Петровне некому было выразить свое недоумение. Каролина укоризненно пояснила:

— Площадь мужа.

— Теперь поня-а-а-атно, почему вы сказали «мираж», да еще в Сахаре!

В ответе Каролины нельзя было не уловить загадочности:

— Подобный мираж может быть и у вас.

— Ну что вы?!

— Берусь организовать. Главное — не бояться импровизации.

— Мне на знакомство нужна хотя бы неделя, — слабо воспротивилась Клавдия Петровна.

— Берусь устроить.

— Как будто в Ленинграде женихи контейнерами.

— Познакомлю с адмиралом, — настаивала Каролина.

— Ну знаете… Динозавры меня никогда не прельщали.

— В каком смысле?

— Исторического возраста.

— Что вы?! Ваших лет. Разве чуть-чуть постарше.

— Шутите? — насторожилась Клавдия Петровна.

— Нет проблем!

— А что… Я ведь могу примчаться. Может, правда, хватит корпеть. Хочется обеспеченности, беззаботности… И кофе в постель… Чем плохо? Представляете, приносит и говорит: «Арабика», дорогая»…