Валерия Шубина - Мода на короля Умберто

Ответа на свое «Ясно?!» она не ждала, потому что была уверена в своем сотруднике. Кто-кто, а уж Алексей Климович — человек надежный, в рекомендациях не нуждается: одно слово — профессионал. В глубине души Эра Валентиновна была рада, что он вызывался сам: мужчина все-таки — и представительней, и солидней. Кроме того, нельзя сбрасывать со счетов большой опыт — в предыдущие выезды Алексей Климович сберег комбинату не одну тысячу рублей. Иное дело, если бы поехала какая-нибудь неумеха — ни выдержки, ни дипломатии, развесит уши, ее и облапошат в два счета.

Сам Алексей Климович всю свою дипломатию сводил к неукоснительному выполнению долга. Никогда, ни при каких обстоятельствах не отступал он от буквы закона. Истина и справедливость — вот девиз, руководствуясь которым прослужил он всю жизнь, не посягая даже в мыслях на заведование, прибавку к зарплате или привилегии за выслугу. Когда он произносил эти святые, а впрочем, и притягательные слова, на глаза у него наворачивались слезы. Самые настоящие, искренние слезы, как будто звучит гимн Родины и Алексей Климович внимает ему где-нибудь на чужбине. Все, кто видел юриста в этот момент и кому его ровная седина мешала подумать привычное в этих случаях: «Далеко пойдет!» — в запальчивости принимались ругать карьеристов, выскочек, называя таких, как он, настоящими героями трудовых будней. Скромный Алексей Климович отметал и эту маленькую ложь.

— Время не то, — обычно говорил он. — Для героизма нужны особые условия.

И тем заканчивал разговор, который напоминал ему о несбывшихся надеждах.

И хотя Эра Валентиновна не ждала ответа, он все-таки счел нужным заверить:

— Будьте покойны. Как всегда. С точки зрения действующих правоотношений.

Однако на этот раз «как всегда» не получилось.

Утром, укладывая вещи, он почему-то отбросил в сторону берет, но, выйдя на улицу, под первые капли дождя, пожалел об этом и с полпути вернулся домой. Как потом Алексей Климович ни пытался нагнать время, ничего не получалось. Он все равно опоздал на загородный автобус. Водитель то ли не заметил бегущего человека, то ли не пожелал притормозить… Напрасно Алексей Климович кричал, делал знаки, вдобавок его же обдало грязью из-под колес.

В подавленном настроении стоял он возле автобусной остановки, отчищая носовым платком заляпанные брюки. Он был поглощен этим занятием, когда на своей машине подъехал инженер Трибоганов. Тот самый Трибоганов, который на комбинате считался смутьяном и крикуном. Деловые люди, как правило, сторонились его.

Трибоганов распахнул дверцу:

— Подвезти?

В другое время Алексей Климович еще подумал бы: садиться или нет, потому что и он тоже недолюбливал Трибоганова. Но сейчас… Сейчас он был готов ехать с кем угодно.

Трибоганов деловито вытянул пристяжной ремень и, перегнувшись через юриста, плотно захлопнул дверцу.

— В совхоз? — на всякий случай спросил Алексей Климович.

Трибоганов кивнул, и Алексей Климович решил больше не соваться с вопросами. Он вообще побаивался шумных людей и поэтому не ждал от попутчика ничего хорошего.

Так сложилось, что на комбинате никто и не звал Трибоганова по фамилии. Илья-пророк да Илья-пророк, хотя был он Ильей Константиновичем. Правда, вот грозы, которые он предрекал, потрясая палкой, никого особенно не пугали.

Алексей Климович толком не представлял, чего добивается Илья-пророк. Наверно, какой-то мелкой правды, потому что большего и нельзя ждать от человека, который на всех собраниях только и делает, что громит родной комбинат. О чем бы Трибоганов ни шумел, ко всему обязательно приплетал охрану природы и переработку отходов.

Само словечко «отходы» оскорбляло слух юриста. «Отходы-объедки-огрызки… — возмущенно думал он. — К лицу ли солидному комбинату опускаться до крохоборства?» А уж охрана природы!.. Всего лишь модная тема, на которой спекулируют все, кому нечего делать.

Мелочность и пустоту трибогановских помыслов Алексей Климович особенно ясно ощущал сейчас, глядя на широко раскинувшиеся поля, такие неистощимые, плодородные.

За полями открылось озеро. Возле него росли вербы; их отражения дробились от капель дождя. Алексей Климович вспомнил, как в детстве они с друзьями устраивали запалы в стволах рассохшихся верб, — набивали их сухой соломой и поджигали. Пламя с треском взрывалось внутри дерева и гасло. Но чудо! Обожженная верба продолжала зеленеть, давала поросль, внушая мысль о неистребимости, бессмертии жизни…