Томас Гарди - Взор синих глаз [litres]

Девушка вступает в юность, и рождается ее самосознание. После того как она провела определенное время в детской беспомощности, она начинает совершать самостоятельные поступки. Недалекая, молодая и неопытная поначалу. Наблюдательные люди могут сказать с большой точностью, как старо это самосознание по тем навыкам , которых оно требует в искусстве, необходимом для его успеха, – искусстве скрывать самое себя. Обычно начинает свою карьеру поступками, которыми повсеместно принято красоваться. Выбранный метод в каждом случае зависит от характера, социального слоя, места проживания, где пробует свои силы юная леди. Девушка, выросшая в городе, изречет какой-нибудь моральный парадокс о верных мужчинах или о любви. Провинциальная мисс избирает более вещественные способы взять некое призрачное препятствие: она или примется насвистывать, или же выкинет штуку, от которой у вас кровь застынет в жилах , – отважится на столь рискованную выходку что может свернуть себе шею (ВСП. На Энделстоунекой башне).

Конечно же невинное тщеславие лежит в основе подобных выходок. „Взгляни на меня", – говорят эти юные дебютантки в искусстве женского притворства, не думая о том, будет или нет это их преимуществом, что они выдают себя так (развить тему и исправить для статьи под заголовком „Безыскусное искусство")».

– Да, теперь я припоминаю, – сказал Найт. – Эту заметку явно вдохновила ваша выходка на церковной башне. Но вы не должны принимать близко к сердцу такие нестройные замечания, – продолжал он ободряюще, подметив ее обиженные взгляды. – Прихотливая мысль, мелькнувшая в моей голове, приобретает для вас надуманную важность просто потому, что я сделал ее неизменной, записав на бумагу. Все человечество порой думает так же плохо, как та моя записанная мысль, о людях, которых любят больше всего на свете, но такие мысли никогда не переносятся на бумагу, и предполагается, что их не существует. Я полагаю, что и у вас промелькнули одна-две неприятных мысли обо мне, которые бы выглядели так же непривлекательно, если их записать на бумаге. Я бросаю вам вызов, скажите их мне.

– Самое худшее, что я думала о вас?

– Да.

– Я не должна.

– О да, должны.

– Я думала, что вы довольно сутулый.

Найт слегка покраснел.

– И что у вас есть небольшая лысина на макушке.

– Хе-хе! Два неисправимых дефекта, – сказал Найт, однако в его смехе послышалась некая вымученность. – Думается мне, они гораздо хуже выглядят в глазах леди, чем когда о них рассуждаешь в собственном тщеславии.

– Ах, это очень хорошо, – сказала она, будучи слишком неопытной, чтобы осознать силу нанесенного ею удара, и при этом не вполне расположенная простить его за колкие замечания. – Вы-то сами вывели меня в начале своей будущей статьи, точно я была каким-то ребенком. Любой это скажет. Я не могу понять этого. Я вполне взрослая женщина, знаете ли. Как вы думаете, сколько мне лет?

– Сколько вам лет? Ба, семнадцать, я должен сказать. Все, кто девочки – семнадцатилетние.

– Вы ошибаетесь. Мне почти девятнадцать. Какой типаж женщины вам больше нравится – те, кто выглядит моложе, или те, кто выглядит старше своих лет?

– Будучи застигнут врасплох, я склонен ответить, что те, кто выглядит старше.

Стало быть, не типаж Эльфриды.

– Но ведь хорошо известно, – сказала она с живостью, и что-то трогательное слышалось в том простодушном беспокойстве, кое навело бы другого на многие размышления, – беспокойстве, кое она обнажала своими словами, – что чем медленнее организм развивается, тем он прекраснее. Юноши и девушки, которые преждевременно расцветают, превращаются в стариков и старух по достижению зрелого возраста, в то время как те, кто созревал медленно, в это время достигают своего полного расцвета.

– Да, – сказал Найт задумчиво, – действительно, что-то есть в этом замечании. Но, рискуя обидеть вас, я все-таки должен напомнить, что здесь вы принимаете, как само собой разумеющееся, тот факт, что женщина, которой больше лет, чем ей дают на вид, еще не достигла предела своего расцвета. То, что она отстает в этом от других, может быть вызвано не тем, что она расцветает медленнее, но тем, что она слишком скоро истощила свою возможность к цветению.

Эльфрида выглядела разочарованной. К этому времени они вошли в дом. Миссис Суонкорт, для которой ремесло свахи по самым честным причинам было и едой, и питьем, составила свой небольшой план в отношении этих двоих. Утренняя гостиная, где они оба рассчитывали найти ее, оказалась пуста; пожилая леди, преследуя свою цель, покинула ее, выйдя во вторые двери, когда они отворили первые.