Томас Гарди - Взор синих глаз [litres]

– О миссис Джетуэй, как неверно вы все понимаете! Мне он был по душе больше всех, вот почему я попросила его помочь мне спешиться. Он был спокойным и приятным… я всегда думала о нем так… и он мне нравился.

– Тогда почему вы ему позволили поцеловать вас?

– Это ложь; ох, все было не так, не так! – отвечала Эльфрида, плача в отчаянии. – Он подошел ко мне сзади и попытался поцеловать меня; и вот поэтому я сказала ему, что не хочу его никогда больше видеть.

– Но вы не рассказали об этом ни своему отцу, ни еще кому-нибудь, значит, не смотрели на это как на оскорбление, как вы сейчас тщетно стараетесь изобразить.

– Он умолял меня никому не говорить, и я по глупости на это согласилась. И теперь я глубоко сожалею, что никому не рассказывала. И я отнюдь не ожидала, что меня будут бичевать моим же добрым деянием. Прошу вас, покиньте меня, миссис Джетуэй, – старалась усовестить ее девушка.

– Что ж, вы ответили ему резким отказом, и он умер. И прежде, чем его тело успело остыть, вы пустили в свое сердце нового возлюбленного. Затем беспечно отослали его в долгую деловую поездку и взяли себе третьего. И если вы считаете это пустяками, мисс Суонкорт, – продолжала она, подходя к ней ближе, – то ведет оно к тому, что и впрямь серьезно. Вы уже забыли о тайном побеге из дому с целью сочетаться браком, поездку в Лондон и возвращение назад на следующий день неженатыми, и что в этом достаточно позора, чтобы погубить доброе имя женщины куда более добродетельной, чем вы? Вы могли забыть… я не забыла. Неверность своему возлюбленному – это плохо, однако неверность ему после того, как вы были ему женой, – это уже распутство.

– Ох, это злая, жестокая ложь! Не говорите этого; ох, не говорите!

– А ваш новый возлюбленный знает об этом? Думаю, что нет, или он больше не был бы вашим! В том виде, в каком история известна всем, она расползается слухами по всей округе даже теперь; но я знаю гораздо больше, чем все они, вместе взятые; и с какой стати мне уважать вашу любовь?

– Ручаюсь, что вы этого не сделаете! – вскричала Эльфрида с горячностью. – Ступайте и расскажите всем все, что можете, чтобы опорочить меня; треплите языком – я сама призываю вас к этому! Я презираю вас как клеветницу! Смотрите, вот он идет. – И ее голос очень сильно задрожал, когда она увидела сквозь сплетенье ветвей силуэт любимого ею Найта, который вышел из дверей особняка с ее шляпкой в руке. – Скажите ему все разом; я смогу это вынести.

– Не теперь, – ответила женщина и исчезла, шмыгнув вниз по тропинке.

Возбуждение от ее последних слов вернуло румянец на щеки Эльфриды; и, торопливо промокнув платком глаза, она прошлась дальше, и, таким образом, когда ее возлюбленный подошел к ней, следы пережитых огорчений почти исчезли с ее лица. Найт надел на нее шляпку и взял ее под руку.

Это был последний день перед их поездкой в Сент-Леонардс; и Найт явно имел намерение побыть в ее обществе как можно дольше. Они неторопливо прогуливались по долине. Настал такой период осени, когда одна листва деревьев даже в самых заурядных лесах столь богата красками, что способна истощить цветовые сочетания палитры художника. Самыми блистательными из всех были буки, у коих яркий ржаво-красный цвет листвы на концах ветвей переходил в ярко-желтый внутри листвы; молодые дубки все еще сохраняли нейтральный зеленый цвет; сосны и остролисты были почти голубыми; в то время как случайные вкрапления деревьев других пород давали темно-бордовые и пурпурные оттенки всех мастей.

Река – такая, какой она была, – несла здесь свои воды среди слюдяного песчаника, что находился на одном уровне с почвой, но его рассекали трещины разной ширины. Из-за летней засухи речной поток сузился до такой степени, что теперь превратился в тонкую нитку кристальной чистоты, что змеилась вдоль основного речного русла в каменистом ложе зимнего потока. Найт продрался через кусты, кои в этом месте почти закрывали собою ручей, и спрыгнул вниз на сухое место речного русла.

– Эльфрида, я никогда не видел такой красоты! – воскликнул он. – Орешник нависает над речным руслом идеальными арками, и дно реки красиво выстлано. Это место напоминает мне галерею крытой аркады. Позволь мне помочь тебе спуститься вниз.

Он помог ей пробраться через подлесок, находящийся на краю, и спуститься вниз на камни. Они вместе прошли по направлению к крохотному водопаду, что был около фута по ширине и высоте, и уселись рядом с ним на камни плитняка, кои девять месяцев в году бывают погружены в воду под быстротекущими речными струями. От их ног струилась жидкая нитка воды, коя единственная напоминала и объясняла пышность и возникновение той зелени, что росла по берегам реки, и текла далее зигзагообразной линией до тех пор, пока не терялась в тени.