Энтони Берджесс - Право на ответ [litres]

Отец огорченно покачал головой. Притворялся, будто принимает мои речи за бред.

– Если ты имеешь в виду того индийского джентльмена, то я вынужден отказать. Не потому, что он индиец, – спохватился он. – Я не имею ничего против его цвета кожи, хотя я на самом деле уже слишком укоренился в своих взглядах касательно цветных, чтобы начать воспринимать какие-то новые идеи на сей счет. Так уж я устроен, – сказал он, будто оправдываясь. – Просто мне не нужны никакие жильцы, ни черные, ни розовые, ни желтые, ни разноцветные, как бильярдные шары. И утром, когда тебе полегчает, ты поймешь и согласишься со мной. А теперь я пойду вниз, – сказал он, – дам тебе поспать немножко. У них там новая программа на детском канале, каждое воскресенье. Что-то про двенадцать апостолов, кажется. Забавная – двенадцать апостолов, двенадцать Цезарей. А еще я читал, что кто родился с двенадцатью пальцами вместо десяти, добьется больших успехов в арифметике. Интересно, – сказал он, – неужели я действительно слишком стар, чтобы еще чему-то научиться? В любом случае поговорим обо всем этом завтра, – и он тяжко затопал вниз по лестнице, кашляя в лестничный пролет. – Хрроджерс! – отхаркнул он с пренебрежением, оставив меня одного в подступающем мраке, который должен был подействовать как снотворное.

Наутро болезнетворные бактерии покинули мою голову и принялись колонизировать грудную клетку. Мы с отцом проснулись приблизительно в одно и то же время, оба дохая так, как будто в дом напустили ядовитого газа. Я слышал, как он натягивал штаны, звякая мелочью в карманах, и кашлял, а я просто лежал в постели и кашлял в ответ. Его кашель в гостиной внизу казался громче обычного, менее сдавленным, как будто мы наконец-то заговорили на одном языке и ему хотелось показать, что он в этом языке больший дока, чем я. Встал я около половины одиннадцатого и, кашляя, в халате спустился в переднюю.

Подобно мощному порыву кашля с Востока, мистер Радж возник в проеме задней двери, едва пробило одиннадцать, улыбаясь, как ясно солнышко, и неся по бумажному пакету в каждой руке.

– Приветствую вас, дорогие кашляльщики, – метко сказал он, – надеюсь, что одному из вас скоро станет получше. Мистеру Денхэму-старшему, – сказал он с неумолимым восточным реализмом, – лучше станет уже, наверное, только в могиле, путь к которой, впрочем, нашими молитвами будет довольно долгим. Зато наш молодой мистер Денхэм – совсем другой коленкор. Ему еще долгая жизнь предстоит.

Он улыбнулся, а я вдруг явственно представил себе, как выглядит книга, из коей он извлек этот свой «коленкор» – изданный в Индии, флегматичный и неточный учебник английского языка предыдущего поколения, авторства А. А. Сарендрана или доктора П. Гурасами – толстенный, плохо отпечатанный, дурно переплетенный, напичканный примерами из писем к адвокатам и приглашений на чай. Я чуть ли не с нежностью посмотрел на мистера Раджа. Он сказал:

– Как я и обещал, мы сегодня будем кушать цейлонский карри. Никто из вас не шелохнет и пальцем. Я все приготовлю сам.

Отец с интересом посмотрел на мистера Раджа поверх своей «Дейли экспресс».

– Да, – кивнул мистер Радж, – все. Без чьей-либо помощи. В ответ на бесконечную вашу доброту. – Он отнес пакеты в кухню, а потом вернулся и сообщил: – А те юноши уже поправились. Пара синяков под глазами, глядят волком, но ничего более. Это я их в городе встретил, неподалеку от гостиницы.

– А другая жертва? – спросил я, кашляя.

– О нем, – ответил мистер Радж, – я ничего не слышал.

Он ретировался на кухню, а отец спросил:

– Что еще за жертвы такие?

– Мистер Радж, – пояснил я, – грозный человек. Мягкий, но грозный. Ты любишь карри?

– Видишь ли, – ответил отец, – не думаю, что мне доводилось когда-нибудь его попробовать. Хотя погоди, в ресторане «Львы» как-то подавали тосты с бобами карри. Но это, наверное, не одно и то же?

– Нет, – сказал я, – это совсем не одно и то же.

Отец несколько стыдливо, словно внезапно оказался в гостях, пошел наверх, чтобы умыться и побриться. Вернулся он, когда внизу уже вовсю благоухало жареным луком и слышался стук ножа по разделочной доске.

– Мне бы надо в банк сходить до обеда, – сказал он, – справиться насчет кое-каких акций. Наверное, будет лучше, если я позавтракаю в городе. Стар я уже для всяких новшеств, честное слово. Для этих карри и всего такого.

– Это будет ужасным оскорблением, – сказал я. – Тебе нужно все же кое-чему поучиться, несмотря на твой возраст.