– Да не тревожьтесь, Яари, – специалистка по звукам улыбнулась ему, сверкнув огромными глазами, – для наших дел подойдет даже самый слабенький ветерок. Стоит ему только появиться в шахте, я сразу же и без труда растолкую вам, что к чему.
– Растолкуешь? – повторил он, явно заинтригованный. Затем спросил, признается ли она этой ночью, сколько ей лет.
– Нет, – торопливо ответила она и добавила: – Пока еще – нет.
И снова подземная парковка проглотила его машину неподалеку от Башни, но в это время было попросту невозможно отыскать свободное место. Могло ли это быть следствием того обстоятельства, что ветер становился все сильнее? Или тем, что все владельцы квартир разом вернулись в свои квартиры? Они успели заехать уже на второй этаж гаража, когда угрюмый голос представителя жилищного совета пробасил из автомобильного магнитофона:
– Можете занять мое парковочное место, мистер Яари. Въезжайте. Я уже открыл его для вас.
В лифте, опустившемся на нижнюю площадку гаража, все звуки обретали максимальную мощность, и полудетское лицо эксперта удовлетворенно просветлело. Они поднялись на уровень вестибюля, где ночной вахтер отправился с ними к квартире мистера Кидрона, расположенной на двадцать восьмом этаже. Буквы, нанесенные черным фломастером и обведенные толстой черной линией, были четко видны; на первый, невнимательный взгляд они напоминали формальные объявления о смерти, но на деле оказывались простыми объявлениями, гласившими, что «между двумя и четырьмя часами сегодня ночью все лифты будут остановлены по техническим причинам, связанным с проблемами ветра».
Дверь с табличкой «Семья Кидрон» была распахнута настежь и квартира освещена на всю глубину. На обеденном столе разложены были наскоро приготовленные закуски, стояли термосы с горячим кофе. Готлиб, прибывший чуть ранее, в сопровождении техника по ремонту, непринужденно раскинулся на диване, энергично что-то дожевывая, но успевая в тоже время расспрашивать о семейных делах хозяйку квартиры, пухлую нервную даму, всю в черном, сверкавшую одной лишь драгоценностью – элегантным золотым ожерельем. Муж ее, тоже одетый в строгий деловой костюм и при галстуке, выглядел так, потому что, по его словам, с минуты на минуту ждал представителей строительной фирмы, которые опаздывали.
– Представители? – в совершенном изумлении только и мог выдавить из себя Яари. – Вы хотите сказать, что в середине ночи они собрались отправить к нам больше одного человека?
– Именно так. И оба они – инженер и адвокат – скоро уже сюда прибудут. Ибо в наше время только совсем не уважающая себя фирма послала бы на подобные исследования специалиста без сопровождения поверенного в делах, несмотря на то, что плата за подобные ночные услуги адвокатов в последнее время выросла до небес.
Яари представился пришедшему с Готлибом специалисту-ремонтнику.
– Рафи, – шепотом сообщил тот свое имя, глядя себе под ноги с довольно безрадостным видом. Это был крепко сложенный мужчина лет пятидесяти, выглядевший довольно замкнутым и отрешенным. Он устроился на балконе, поставив ящик с инструментами возле ног; большую кружку с кофе он крепко держал в обеих руках.
Ничего похожего хоть на какие-то теплые отношения между Готлибом и его приемной дочерью не заподозрил бы никакой психолог. Маленькая женщина откровенно сторонилась отчима. Она налила кофе, набрала горку печенья и принесла все это молчаливому ремонтнику. Словно ничего не замечая, Готлиб сообщил Яари, что работа, которую он делает для его отца, будет завершена к завтрашнему утру. Но тот должен всю ночь молиться, чтобы этот чертов поршень, вернувшись в Иерусалим, заработал.
– Если это случится, – добавил он, – я поверю, что чудеса Господни еще возможны.
– А я скажу вот что, – холодно отозвался Яари, – если эта штука вообще не заработает, это не будет означать конца света. Поверь мне, подобное самодурство моего папочки когда-нибудь меня прикончит. Он просто старый тиран.
– Это твой-то отец тиран? И ты еще на него жалуешься? Мне, которого ты своей тиранией заставил вылезти посреди ночи из теплой постели, чтобы принять участие во всем этом балагане? Но я, как видишь, ни на кого не жалуюсь.
– Ну, уж для тебя, дядюшка Готлиб, нет ничего плохого даже в полночь сделать что-либо, чтобы очистить свою совесть от проклятий и обвинений в безответственности.
– Меня? Обвинить? А кто, если не я, привел с собою специалистку по звукам и лучшего в городе ремонтника. Ты даже понятия не имеешь, во сколько обойдется мне их работа в ночную смену.
Читать дальше