— Вчера государь посетил меня в моих покоях, — сказала она. — Вначале он был весел, много шутил и, лаская меня, воскликнул: «Вот одно из двух последних!» Когда я спросила его, что означают эти слова, сказал: «Утвердив власть дома Хань, я навсегда поставил его во главе Поднебесной. И мне осталось добиться двух последних вещей: найти совершенную красоту и отыскать дорогу в страну Белых Облаков, дарующую бессмертие. Совершенная красота — это ты, маленькая Дэ. А страну Белых Облаков надо еще искать...» При последних словах лицо его помрачнело, он впал в задумчивость, и жалость заставила меня сказать такие слова: «О, государь, я сделаю все, что в моих силах, дабы облегчить вам поиски последнего из последних!» Государь усмехнулся и, потрепав меня по голове, сказал: «Что ты можешь сделать, маленькая Дэ, если даже Сын Неба не знает пути в страну Белых Облаков!» Я осмелилась напомнить государю, что до пятнадцати лет была даосской монахиней и слышала от даосов о волшебном напитке, который открывает туда дорогу. Но Сын Неба не принял моих слов всерьез. Он становился все задумчивее, отвечал на мои ласки с рассеянным видом и покинул меня, не дожидаясь рассвета. Вот что привело меня к вам. С утра я не нахожу себе места — меня мучит мысль, что я могу лишиться расположения государя. Я боюсь, что думы о стране Белых Облаков отдалят его от меня, и я стану ему ненужной. Да, я молода и красива, и государь одарил меня титулом «фэй», выше которого только титул императрицы. Но разве не может случиться так, что мне придется снова стать просто девицей Дэ и вернуться к даосам? О нет! Я готова на все, чтобы сохранить любовь императора. Необходимо как-то умиротворить его мятежную душу. Я немало об этом думала и решила: надо или найти для государя страну Белых Облаков, или заставить его забыть о ней! Я знаю, что вы в немилости у императора. Помогите мне, и я обещаю вам вернуть его благосклонность.
Легкая улыбка тронула губы Цяня.
— Благодарю вас, дорогая фэй, — сказал он. — Я не противлюсь течению судьбы, и пусть в отношении меня свершится воля Неба. Что же касается вашей просьбы, то прежде, чем дать ответ, я должен подумать.
Уперев руки в колени и опустив голову, тайшигун некоторое время предавался размышлениям. Пели птицы в императорском саду, взволнованно порхал веер в руках Дэ фэй, все глубже в тьму вещей погружалась мысль тайшигуна... Наконец придворный историограф поднял суровое лицо и сказал:
— Есть два пути, по которым вы можете пойти, уважаемая фэй. Сначала я скажу о первом. Он не так мудр, но надежен. Вот он: в окрестностях священной горы Хуашань, в глухом ущелье Пинлай находится хижина, где живет с учениками отшельник Ли Шао-цзюнь — искусный маг и колдун, умеющий вызывать духов земли и неба. Духи некогда научили отшельника добывать из семян мака, произрастающего в ущелье, волшебный порошок. Тот, кто подвергается воздействию этого снадобья, мгновенно проникает в суть всех вещей и на время попадает в страну Белых Облаков, где испытывает блаженство бессмертных. Если фэй желает, она может достать этот порошок и время от времени давать его императору.
— Я немедленно пошлю надежного человека к Ли Шао-цзюню, — быстро прошептала Дэ фэй.
Тайшигун отрицательно покачал головой.
— Тот, кто желает получить магическое средство, должен сам совершить паломничество к горе Хуашань, выполнив при этом ряд правил. Они таковы: за двадцать дней до начала пути следует прекратить употребление хлебной пищи, дабы очистить тело от грубых отбросов, и заняться воспитанием дыхания. На двадцать первый день можно отправляться в путь, имея при себе определенное количество золота и хуцзе — особый верительный знак с изображением белого тигра. Золото и хуцзе вручаются приближенному левому помощнику колдуна, после чего Ли Шао-цзюнь совершает ночью жертвоприношение духам на горе Хуашань. Затем следуют отдельные обряды для мужчин и женщин. Так, женщина должна принести в жертву частицу своей плоти, например прядь волос, и трижды соединиться с духом горы Хуашань, который является ночью в тайное святилище. После этого служители колдуна выдают порошок.
Разгоревшееся лицо Дэ фэй и пальцы, стиснувшие веер, поведали Цяню, какую борьбу вызвало в ее душе описание трудностей пути. Прошло немало времени, прежде чем красавица сказала:
— Если бы я могла незаметно покинуть столицу, я бы исполнила все, что требуют условия паломничества.
Тайшигун окинул взглядом хрупкую фигурку юной наложницы, в которой наряду с изысканностью и изяществом теперь явственно ощущались воля и твердость.
Читать дальше