Вильгельм Мах - Агнешка, дочь «Колумба»

Тоже Конопницкая. На этот раз как пение. Песенка об осени, не очень-то сегодня подходящая, поскольку денек выдался отличный, о дожде и вихрях и речи нет, за открытым окном поблескивают на солнце паутинки бабьего лета. Агнешка еще раз поет песенку от начала до конца, а взглядом — совмещенность внимания! — пытается оценить и перевести в цифры свой сегодняшний успех, свой первый триумф, она переполнена таким счастьем и гордостью, что даже голос ее, никогда не отличавшийся силой, становится звонким и окрыленным. Шестнадцать. Заполнено четыре ряда парт. Уля тоже пришла, не обманула. Она сидит вместе с Тотеком на последней скамейке. Это справедливо — они самые старшие и самые высокие. Смотри себе, смотри, неверящий и несправедливый. Бегай себе по двору, заглядывай в окна, злись. Сегодня ты попросту смешон, только смешон.

— Ну как, сумеете сами?

— Сумеем.

— По одному? Чтобы каждый отдельно?

— Сумеем.

— Кто хочет первым?

Поднимается несколько рук.

— Геня Пащукова и Яцек Зависляк. Вот, станьте здесь, лицом к классу, вот так. Громко, смело, выразительно. Внимание… три, четыре.

Яцек — трусишка. И отличиться хочет, и стесняется. То бледнеет, то краснеет.

Со второй парты кто-то кинул дикую грушу и угодил прямо в глаз Яцеку. Сидящий рядом с рыжим озорником Томек тотчас вступается за брата и наказывает обидчика, дав ему в ухо. Агнешка подбегает к ним и велит рыжему встать. Он ей уже знаком, о чем пока тот не подозревает. Но она все же спрашивает:

— Как тебя зовут?

— Варденга.

— А по имени?

— Теофиль.

— Повтори все вместе, сначала имя, потом фамилию.

— Теофиль Варденга.

И сразу сник. Повторить при всех вслух два таких слова — это и взрослому нелегко.

— Ты зачем кинул в Яцека Зависляка гнилой грушей?

Молчит. Зато позади него слышны перешептывания и смех. Раздается чей-то дерзкий, грубоватый голос:

— Что ни Зависляк — то русский, то немец, то поляк.

Шум, громкий смех.

— Что это значит? — Агнешка повышает голос. Чуть позже, чем следовало, потому что начался бедлам.

— Зависляки — подкидыши.

— Каждый другой масти.

— От Оконя.

— От Семена-бродяги.

— От Макса-немца.

— Ты, дурак не знаешь! От кузнеца, а не от немца.

— Сам дурак!

— А по тебе вша ползает.

— А у тебя гляделки гноятся.

— А у тебя — уши.

— А твой отец — пьяница.

— Да и твой не лучше.

Там настоящая свалка, а тут Варденга сцепился с Томеком. Элька плачет от унижения и стыда.

— Тихо! Все замерли.

— Геня и Яцек, сядьте! Внимание, ребята! Если в классе не будет идеальной тишины, то игра и прогулка отменяются. Поняли?

Выжидание. Ребята увещевающе толкают друг друга локтями и помалкивают. Агнешка останавливается около второй парты.

— Варденга и Зависляк, встаньте! Повтори за мной, Варденга: Томаш Зависляк — мой товарищ. Не хочешь? Томек, покажи товарищу пример.

— Теофиль Варденга — мой товарищ.

— Хорошо. Теперь ты.

— Томаш Зависляк — мой товарищ, — нехотя прохныкал Теофиль, отвернувшись в сторону.

— Так оно и есть. Теперь повторите все: Зависляки — наши товарищи.

— Зависляки — наши товарищи.

— Запомните это. Теофиль, у тебя больные глаза. Скажи отцу, чтобы завтра пришел ко мне.

— Его отец сидит.

— Тогда пусть мама придет.

— У меня нет мамы.

— Я сама приду к тебе домой. Сегодня днем. После перемены, ребята, я раздам вам карандаши и тетради. Тетради надо красиво надписать. Сначала попробуем мелом на доске. Кто из вас умеет писать?

Пять, восемь, десять рук. Значит, шестеро — первоклассники, включая, разумеется, и Марьянека, поэтому-то он и жалуется:

— А почему я не умею?

— Научишься, — утешает его Агнешка. — Твою тетрадь я сама надпишу. Уля, подойди к доске и возьми мел.

Двери класса с грохотом распахиваются. На пороге стоит Бобочка — растрепанная, задыхающаяся, разъяренная. Бросив взгляд на Улю у доски, она накидывается с криком на Агнешку:

— Ты что с моей внучкой сделала? Небось не ксендз и не доктор, чтобы распоряжаться. В суд на тебя подам!

Агнешка проворно хватает занесенную над ней клюку и заставляет опустить ее. Свободной рукой она указывает на герб, висящий над столом.

— Пани Бобочка, — спокойно спрашивает она, — вы знаете, что это такое?

— Ты, барышня, дурочку из меня не делай! Еще бы не знать! Государственная икона.

— Государственный герб. Потому что здесь государственная школа, и я в этой школе — тоже государственная. Так что разговаривайте вежливо, а не то, прошу прощения, я подам в суд. Что у вас, слушаю.