Леон Баттиста Альберти - Книги о семье

ЛИОНАРДО. Но кто же откажется быть любимым всеми? Кого не прельстит обладание бесчисленным множеством друзей? Мне всегда по душе было старинное и благочестивое правило наших иереев, которое гласит: возлюби ближнего, как самого себя. Придерживаясь такой заповеди ты будешь любезен всем людям.

АДОВАРДО. Твое суждение похвально, оно наводит на мысль, что не следует обходить вниманием этот важный вопрос. Итак, не затем, чтобы продемонстрировать перед тобой свои познания, Лионардо, а лишь с целью прояснить для себя необходимые вещи, я коротко повторю основное с самого начала. После этого, как я и предложил, мы вместе наметим путь к пониманию того, как преумножить дружбу и сделать ее совершенной. Дружба поначалу возникает из душевной привязанности, которую мы называем любовью и благодаря которой ты желаешь пользы, довольства, уважения и хвалы тому, кого любишь, поэтому следует рассмотреть, откуда и как рождается эти любовь и каковы ее свойства. Со мной нередко бывало так, что я желал удачи и счастья тому, кого никогда не видел, но только слышал о его учености, добронравии и хороших качествах. Я полагаю, ты скажешь, что это не дружба, а лишь благожелательство. Точно так же и ты сталкивался с людьми, которые обходились с тобой по-дружески и с таким почтением, что ты мог бы назвать их своими друзьями, судя по их верности и полному благорасположению. Однако здание, лишенное крыши, которая защищала бы совершающиеся внутри службы от дождя и солнца, и стен, укрывающих его от ветра и отделяющих от других гражданских и мирских помещений, не может быть названо полноценным храмом или базиликой, и, наверное, не может считаться завершенным и законченным сооружением, пока у него отсутствуют положенные ему украшения; точно так же и дружба, лишенная какой-то из своих составляющих, не может быть названа совершенной и полноценной. Дружба не будет подлинной, если между друзьями не воцарится доверие и такая прочная душевная привязанность, что никакое подозрение и недоброжелательность не смогут помешать их союзу и согласию. Я не считаю также дружбу совершенной, если ее не украшают добродетель и благонравие, и кто усомнится, что для этого недостаточно одного благоволения, если оно не оценено в должной мере и не разделяется противной стороной? Чем это вызвано? Тем, что, даже если я жажду твоего блага, как оно и есть, а ты стремишься преумножить мою выгоду и уважение, у меня не будет оснований называть тебя другом, а ты не сможешь доверять мне, как настоящему другу, пока мы не поймем, чего нам ожидать от этой дружбы и на что надеяться. А это понимание достигается только путем общения и беседы, которые убеждают во взаимном расположении. Но имеет ли в себе такое тесное и близкое общение корни и основание дружбы? Конечно, нет. Почему же? Потому что, как ты убеждаешься каждый день, многие нас приветствуют, предлагают свои услуги, нередко помогают нам, а иногда и исполняют дружеские обязанности, но мы знаем, что их добрые чувства в значительной мере притворны. Таким образом, само по себе благожелание и близкое общение не составляют полноценной дружбы, но она зарождается из добрых чувств. И как птенец павлина вылупляется из яйца, чтобы быть выхоженным матерью, так и любовь, уже зародившаяся в душе, вырывается наружу и осознается любящими, когда общение и близость делают ее заметной. Если же привычка отсутствует, тогда первоначальная теплота и пыл испаряются или тратятся впустую, так и в дружбе не подкрепленная постоянными подтверждениями благосклонность исчезает. Но если в общении и беседах верных друзей недостает пылкой симпатии, тогда все труды и старания будут напрасными, все равно что высиживать испорченные или порожние яйца.

Что же мы скажем? Сделаем вывод, что истинная и совершенная дружба вытекает из благоволения вкупе с близким общением? Это не так. Почему? Разве ты не знаешь, что не всякое тесное знакомство и не всякая пылкая душевная привязанность ведут к подлинной дружбе? Я хочу подробнее разобрать, какова же она, и какого рода благоволение и общение ее питают. Слушайте внимательно, Баттиста и Карло: я повторяю эти общие для многих философов положения для вас, а не для весьма понаторевшего в них Лионардо. Скажу вам, что из тех людей, кто демонстрирует нам свое расположение и готов нам услужить, некоторые поступают так, вероятно, потому, что считают нас добродетельными, благоразумными и мудрыми, то есть уважение и пожелание для нас счастья и процветания с их стороны являются закономерными и заслуженными нами. Другие обращаются к нам потому, что надеются, рассчитывают и действительно получают благодаря нашему расположению и доброте помощь, поддержку и содействие в своих делах. Иные же привязываются к нам вследствие того, что их привлекает наш вид, красноречие и жизнерадостность, кои помогают им изгнать из души печаль, отвлечься от тяжелых забот и мрачных мыслей с помощью наших остроумных шуток, веселья и забавных слов. И я полагаю, что не существует других способов привлечь и привязать к себе людей, кроме этих трех, то есть способности развлечь и доставить удовольствие, принести выгоду и вознаграждение, или вызывать похвалу своими достоинствами и добродетелью. Все эти приятели желают и отчасти даруют нам процветание и удачу. Однако цели у них разные, и причины такого отношения не одни и те же, ибо искатели наслаждений идут тебе навстречу и стараются угодить не ради других, а для собственного удовлетворения, ожидая, что ты будешь с ними весел и любезен. А те, кого привлекают дары и получаемые или ожидаемые от тебя выгоды, точно так же желают тебе счастья и процветания не просто ради твоего благополучия, но в своих интересах. И никто не превосходит своей любовью тех, кто почитает тебя и ищет твоего общества не ради его приятности и получения удовольствия или благодеяний от твоих щедрот, но из любви и уважения к твоей добродетели и добрым нравам. Однако и они не смогут поддерживать прочной и верной дружбы с тобой, если прежде между вами не возникнет самых теплых отношений, укрепленных и развитых постоянным приятным и достойным общением. В друзьях по развлечениям и увеселениям у вас не будет недостатка, и тех, кто ищет своей выгоды, тебе встретится немало. Зато таких друзей, которые желают нам добра и счастья не только потому, что ожидают вознаграждения и благодарности за свои услуги и поступки, но гораздо больше пекутся о нашем благе, чем о своем удовлетворении, будет явно немного, но их чувства гораздо более постоянны и возвышенны.