Леон Баттиста Альберти - Книги о семье

ЛИОНАРДО. Вполне.

АДОВАРДО. Поэтому моя первая задача – добиваться, чтобы избранный мною в друзья почувствовал, что мои желания и намерения исключительно честны. Затем я должен буду убедиться, что наша дружба не будет омрачена никакими пороками и недостатками противной стороны, и, насколько это возможно, ее украсят всяческие добродетели и благонравие, тогда общение и добрые привычки сделают ее нерушимой и невосприимчивой к обидам и расставаниям.

ЛИОНАРДО. И кто же найдется такой скромный и простой, кому ты рассчитываешь быть дороже всех прочих людей? Не представляю себе, кто будет испытывать благодарность другу, который даст понять, что знаком с твоими изъянами; настолько все мы склонны прощать себе собственные недостатки.

АДОВАРДО. Так ты уверен, что порочный человек не может считаться истинным другом?

ЛИОНАРДО. И что же?

АДОВАРДО. Я тебе отвечу, если ты скажешь мне, что более похвально, расторгнуть дружбу или сделать твоего приятеля лучше?

ЛИОНАРДО. Поскольку очень трудно избавить его от порока, не вызвав ненависти, я бы предпочел по возможности сохранить его расположение, ибо, как говорится, услужливость дарит друзей, а правда делает ненавистным.

АДОВАРДО. Неужели в разговоре на любую тему мало самых действенных способов повлиять на друга словесно? Кто на опыте убедился в твоей верности и настоящей привязанности, тот навряд ли проявит столь непомерную несдержанность, распущенность и дерзость, чтобы, видя великую неприязнь к распутникам такого серьезного и надежного человека, как ты, и твое отвращение к подонкам, не постараться уподобиться тем, кого ты сурово осуждаешь. И если представляется случай перевоспитать такого человека, разве достойный друг откажется сделать это с должным благоразумным подходом, без лишней резкости, дабы отчизна приобрела еще одного порядочного гражданина? Я даже не сомневаюсь, что если кто-то благодаря своей мудрости и добрым чувствам сумеет своевременно избавить друга от хулы и дурной славы, тот полюбит его сильнее, чем в случае, когда бы он смолчал. Но если бы я отчаялся в этом предприятии, все равно имеет смысл, как я уже сказал, попытаться привить ему какие-либо другие добрые качества, делающие его более достойным любви, unde [98] и тогда (лат.) ваша дружба станет еще крепче и сильнее. Если же ты не сможешь исправить его ни склоняя на путь добродетели, ни отучая от порока, то, вероятно, благоразумие вынудит тебя порвать с ним, дабы эта дружба не повредила твоему доброму имени и репутации. Раз уж мы не желаем иметь друзей, приносящих нам убытки, то тех, кто лишает нас таких драгоценных вещей, как доброе имя, уважение и влияние, – а это наши порочные приятели и знакомцы, – следует возненавидеть больше, чем заклятых врагов. Но о том, какой вред могут нанести тебе дружба и общение с порочными людьми, подробнее будет уместно поговорить в другой раз.

Нам остается рассмотреть, каким образом следует расторгать дружбу с такими неподобающими друзьями. Поскольку избавиться от них, не вызывая ненависти, сложно, поговорим о том, как можно справиться с ненавистью, что я и обещал сделать в третью очередь. Итак, я рассказал, как приобретается дружба, объяснил, каким образом и какими способами можно укрепить ее и сделать надежной, и какие люди больше всего годятся в друзья. Теперь скажем о том, как прервать дружбу и как противостоять вражде. Устраивает вас такой порядок?

ЛИОНАРДО. Устраивает.

АДОВАРДО. Тогда слушайте. По моему мнению, кто ненавидит того, кого прежде любил, всегда заслуживает порицания. Неумение сохранить привязанность к человеку, которого ты считал достойным своей любви, это проявление великого непостоянства и прискорбного легкомыслия, присущего скорее женскому полу. Поэтому кто же не осудит того, кто столь неосмотрительно и неразумно избрал предметом своей любви недостойного друга, или не сумел по изменчивости и неустойчивости характера соблюсти принятые на себя достойные дружеские обязательства? Какой глупец не считает друзей самым дорогим и ценным из имеющихся у него благ? И какие такие важные причины могут заставить нас без сожаления расстаться с другом? Что тут можно сказать? Не согласитесь ли вы с тем, что побудить нас к этому по собственной воле может нечто куда более серьезное, чем чьи-то уговоры? Я думаю, вы не станете спорить, что действительно мудрый человек никогда не перестанет любить того, с кем у него уже установилась крепкая дружба. Правда, надо признать, что никто из смертных не заслуживает звания совершенного мудреца, но все хотят иметь друзей и склонны к дружбе по природе. И я соглашусь с тобой, если ты скажешь, что частенько хороший и достойный человек, ценящий славу и доброе имя, преданный добродетели и отечеству, бывает поставлен перед выбором, видя ослабление дружеских чувств со стороны своего партнера. В этом случае непредосудительно будет без лишней горячности прервать дружбу.