Джером Сэлинджер - Дж. Д. Сэлинджер [litres]

В коробочке поверх чего-то в мягкой бумаге лежала записка чернилами. X вытащил ее и прочел.

Девон,***

***-роуд,17

7 июня 1944 г.

Уважаемый сержант X,

надеюсь, Вы простите мне, что нашу корреспонденцию я начинаю только спустя 38 дней, но я была крайне занята, поскольку моя тетя претерпела стрептококк горла и едва не погибла, и я оправданно была отягощена одной ответственностью за другой. Тем не менее я часто думала о Вас и о том крайне приятном дне, что мы провели в обществе друг друга 30 апреля 1944 года между 3.45 и 4.15 часами дня на тот случай, если это выскочило у Вас из памяти.

Мы все неимоверно взбудоражены и благоговеем по поводу Дня Д и надеемся лишь на то, что он повлечет за собою скорейшее окончание войны и того способа существования, который по меньшей мере смешон. Мы с Чарлзом оба вполне за Вас переживаем; надеемся, Вас не было среди тех, кто первыми пошел в атаку на полуостров Котентан [84] Высадка англо-американских войск на восточном побережье полуострова Котентан состоялась 6 июня 1944 г. . Или были? Прошу ответить как можно поспешнее. Мой теплейший привет Вашей жене.

Искренне Ваша,

P. S. Беру на себя смелость к сему приложить свои наручные часы, которые Вы можете оставить в свою собственность на протяжении всего конфликта. При нашем кратком общении я не успела заметить, носите ли Вы часы, но эти крайне водоустойчивы и также ударопрочны, а равно обладают множеством иных достоинств, среди которых можно определять, с какой скоростью человек ходит, если он того пожелает. Я вполне убеждена, что Вы сможете использовать их с большей выгодой в эти трудные дни, нежели это удастся мне, и примете их как талисман удачи.

Чарлз, которого я обучаю читать и писать и кого я нахожу крайне разумным новобранцем, желает кое-что дописать. Ответьте, пожалуйста, когда выпадет минутка и склонность.

ПРИВЕТ ПРИВЕТ ПРИВЕТ

ПРИВЕТ ПРИВЕТ ПРИВЕТ

ПРИВЕТ ПРИВЕТ

ПРИВЕТ ПРИВЕТ

ЛЮБЛЮ ЦЕЛУЮ

ЧАЛЗ

Прошло много времени, прежде чем X сумел отложить записку, не говоря о том, чтобы вытащить из коробочки часы отца Эсме. Все же решившись, он увидел, что стекло при пересылках разбилось. Целы ли они в остальном, спросил он себя, но мужества завести и проверить ему не хватило. Он просто еще очень долго просидел, держа их в руке. А потом как-то вдруг, почти восторженно захотел спать.

Возьмите очень сонного человека, Эсме, и он наверняка сумеет сохранить все свои та… все тэ-а-эл-а-эн-тэ-ы в целости.

Когда зазвонил телефон, седой спросил девушку – и почтения в его голосе было маловато, – может, ему почему-либо не стоит снимать трубку. Девушка услышала как бы издалека и обратила к нему лицо: один глаз – с той стороны, где свет, – прижмурен, а открытый, сколь бы неискренне открыт ни был, распахнут очень широко и такой при этом синий, что чуть ли не фиалковый. Седой попросил ее побыстрее, и она приподнялась на правом локте – но не очень поспешно, чтобы только движение не выглядело формальным. Левой рукой она отмела со лба волосы и сказала:

– Господи. Откуда я знаю? В смысле – ты сам как думаешь?

Седой ответил, что как ни взгляни, а разницы пшик, и левой рукой скользнул под локоть, на который девушка опиралась, пробрался пальцами вверх по ее руке изнутри, меж теплым предплечьем и грудной клеткой. Правой рукой потянулся к телефону. Чтобы не шарить, ему пришлось чуть приподняться, и затылком он задел абажур. В тот миг свет чрезвычайно, хоть и чересчур наглядно льстил его почти совсем белым сединам. Хоть волосы теперь и спутались, очевидно, их недавно стригли – или, скорее, приводили в порядок. На висках и затылке подравнивали по обычаю коротко, а по бокам и на макушке оставили длинновато, и выглядело вообще-то слегка солидно.

– Алло? – звучно произнес он в трубку. Девушка наблюдала за ним, по-прежнему опираясь на локоть. Глаза ее, скорее просто открытые, нежели настороженные или задумчивые, отражали в основном лишь собственный размер и цвет.

Из трубки донесся мужской голос – окаменелый, однако грубо, почти непристойно торопливый по случаю разговора:

– Ли? Разбудил?

Седой коротко глянул влево, на девушку.

– Кто это? – спросил он. – Артур?

– Ну… Разбудил?

– Нет-нет. Лежу читаю. Что-то случилось?

– Точно не разбудил? Ей-богу?

– Нет-нет – абсолютно, – сказал седой. – Вообще-то я теперь в среднем часа по четыре вшивых…

– Я чего звоню, Ли, – ты, случайно, не заметил, когда Джоани уходила? Она, случайно, не с Элленбогенами ушла?