Александр Сегень - Тридцать три удовольствия

— Эх, — вздохнул Николка, — если бы, Федь, твоя волшебная бутылка могла бы в половину восстановить наши запасы шампанского.

— Хотя бы две-три бутылки, — согласился я.

— Какая волшебная бутылка? — заинтересовалась Птичка.

Тут Николка велел мне не показывать чудо египетского чародейства, покуда Лариса не споет хотя бы одну песню. Это подействовало, и она спела «Миленький ты мой, возьми меня с собой, там, в краю далеком, буду тебе женой», а мы подхватывали: «Милая моя, взял бы я тебя, но там, в краю далеком, есть у меня жена». Так и спели всю песню поочередно, и когда дошли до конца — «там, в краю далеком, чужая мне не нужна» — стало грустно, небо окончательно заволоклось тучами. Я достал из своей сумки бутылку страшного старика и показал ее Ларисе.

— Так не бывает! Этого не может быть! Это какой-то фокус! — не хотела она верить тому, что видели ее глаза.

— Между прочим, — сказал я, — наш автобус уже собирался уезжать, когда я потер сей предмет, и в следующий миг появился ваш автобус. Если бы не сия бутылочка, вы, Прекрасная Елена, не сидели бы тут с нами.

— А ну-ка, я тоже потру, — воодушевилась Птичка. — Хочу быть счастливой, хочу быть здоровой и богатой, хочу объездить весь мир, хочу быть знаменитой кинозвездой, хочу выйти замуж за… Одеколончика! Хочу еще шампанского.

Она поставила бутылку на стол и стала водить вокруг нее ладонями по воздуху.

— Увы, единственное из всего загаданного, что могло исполниться прямо сейчас и воочию — не исполнилось, — проворчал Ардалион Иванович. — Шампанское так и не появилось.

— Противная бутылка! — погрозила удивительному предмету Лариса.

— Не ругай ее, она устроила нам сегодняшнюю встречу, — обнимая Птичку, улыбнулся Николка.

— Прости меня, бутылочка, — сменила гнев на милость Птичка, прижимая бутылку к груди. Затем она снова стала разглядывать ее и удивляться: — Фантастика! Как такое возможно? Интересно, что там в черном пузырьке? Похоже, как в сказке про Кащея Бессмертного, только здесь бутылка, а в ней другая бутылка, а в другой бутылке пузырек, а в том пузырьке…

— Смерть моя, — мрачно пошутил я.

В эту минуту в дверь постучали.

— Войдите! — скомандовал главнокомандующий.

— Я не помешал? — вежливо осведомился входящий. Это был Зойферт. Лицо его выражало крайнюю симпатию ко всем нам. — Я слышал, у вас сегодня юбилей, круглая дата рождения, и посему хотел бы предложить кое-что в качестве услуги. Товарищ Тетка, можно вас на минутку? Ардалион Евсеевич, если не ошибаюсь?

Ардалион поправил гостя и вышел с ним в коридор. Вскоре он вернулся, сел в свое кресло и сказал, что, видимо, произошло какое-то недоразумение. Еще через несколько минут в дверь снова постучали и вновь в нее просунулась голова Зойферта, которая играла бровями и широко улыбалась, а затем осведомилась:

— Разрешите произвести салют в честь юбиляра и новобрачных?

— Салют разрешаю, — коротко приказал главнокомандующий, и вслед за головой в дверь протиснулось все тело Зойферта, несущего в обеих руках по две бутылки «Салюта». Все закричали и покатились со смеху.

— Сработала! Сработала бутылочка! — ликовала Птичка, хлопая в ладоши.

— До чего же я вашу нацию обожаю, — смеялся Ардалион Иванович, хлопая Зойферта по плечу. — И сами себе жизнь устраиваете, и другим людям вовремя хорошее дело сделаете.

— Между прочим, я по национальности чех, — промолвил салютоносец.

— Вот я и обожаю вас, чехов, — еще пуще смеясь, проговорил Ардалион Иванович. — Спасибо. От всего сердца спасибо.

— Не стоит благодарности. А что это за вещица? Любопытная вещица. Можно посмотреть? — заинтересовался Зойферт бутылкой страшного старика.

— Это не вещица, а последняя инкарнация великого Аль-Бабуина, — сказал я. — Руками не трогать — может ударить током.

— Ну да! — не поверил чех. — Невероятно. Чисто сработано. Должно быть, дорого стоит такое, а? — Он почему-то подмигнул при этом Птичке.

Выпроводить исполнителя воли волшебной бутылки составило некоторый труд. Пришлось даже угостить его «Салютом».

— Предлагаю тост за здоровье прекрасной и таинственной Бастшери! — предложил я.

— Отлично, только кто это? — спросила Лариса.

Николка прошептал ей что-то в самое ухо. Должно быть, он сообщил ей, что этим именем я называю танцовщицу Закийю с каирского теплохода «Дядюшка Сунсун».

Стемнело, закапал дождь, и пришлось перебираться с балкона в номер. Николка и Лариса сказали, что сейчас придут, и ушли.