Сьюзен Ховач - Наследство Пенмаров

– Дорогая…

– Не трогай меня!

– Я просто хотел тебе сказать…

– Нет… нет, я не хочу слушать!

– …что ты моя жена и я тебя люблю.

– О!..

Я заплакала. Плакала я долго. Он сидел рядом со мной и держал за руку, а через некоторое время, когда мой носовой платок совсем вымок, он дал мне свой и терпеливо ждал, пока я высморкаюсь и возьму себя в руки. Наконец, когда я несколько успокоилась, он тихо стал рассказывать о прошлом. У него был роман еще до того, как мы стали мужем и женой, даже до того, как стали любовниками, но после того первого случая он был мне верен до тех пор, пока до рождения Филипа не осталось несколько месяцев. Он не искал себе оправданий, просто сказал, что было неправильно с его стороны даже просто поддерживать с ней связь, но вначале, когда провел с ней время в Сент-Ивсе, он поступил с ней так плохо, что совесть велела ему делать все возможное, чтобы загладить вину; он занял денег у Жиля Пенмара, чтобы содержать ее во время беременности, а потом, когда умер кузен его матери, Роберт Йорк, у него появились средства, чтобы купить ей дом в Пензансе, чтобы она могла жить так, как привыкла. Он время от времени навещал ее как друг, ей даны были указания связываться с ним только через Майкла; их новые отношения легко развивались в этой правильной и формальной манере, пока однажды он не приехал к ней в Пензанс и…

– Я не хочу больше слушать, – сказала я, зажав уши руками, но, как только услышала тишину, у меня появилось сильнейшее желание заставить его снова заговорить. И прежде чем смогла осознать, что делаю, я быстро заговорила: – Как ты мог допустить, чтобы она опять забеременела? – В тишине комнаты мой голос прозвучал тонко и неестественно. – Как ты мог? Я знаю, что большинство женщин безграмотны в подобных вещах и вряд ли она знает те бабьи хитрости, о которых рассказывала мне Гризельда, но ты по крайней мере мог бы…

– Конечно, я давал ей советы.

– И все? Ты давал ей советы?

Он покраснел и, к моему удивлению, не рассердился. Должно быть, чувствовал себя слишком виноватым, чтобы злиться.

– Нет, я делал больше.

– Но тогда…

– По большей части. – Он резко отвернулся. – Но она с самого начала следовала моим советам. К несчастью, ей не повезло, но ты знаешь так же хорошо, как и я, что в подобных вещах нет стопроцентной гарантии. Женщина может только быть осторожной и надеяться на лучшее.

– Ерунда, – хрипло сказала я. – Всегда известно, когда есть хотя бы малейший риск. Даже в Чуне я знала, что возможно, маловероятно, но возможно, что я могу зачать. Если хочешь гарантий, то просто не рискуешь, вот и все. Эта женщина хотела еще одного ребенка. Она тебя обманула. Она хотела опять забеременеть.

Он опустил голову. Я уже начала думать, что у него нет ответа, когда он наконец сказал:

– Ей бы следовало выйти замуж. У нее должен быть милый, заурядный муж, полдюжины заурядных детишек, респектабельный дом…

– Вероятно, Пенмаррик. – Я должна была это сказать. Я не могла удержаться. – Как бы хорошо она здесь смотрелась!

– Я мог бы жениться на ней, если бы захотел, – сказал он ровным голосом. – Но я не женился. Я женился на тебе, а не на Розе.

– Может быть, это был неудачный выбор. – Я не хотела говорить такие ужасные вещи, но какое-то странное чувство заставляло меня их произносить. – Она была бы такой прекрасной женой, а я, как ты ясно объяснил мне год назад, была бы просто идеальной любовницей.

– Ты была моей любовницей, – сказал он, – но я все равно хотел, чтобы ты стала моей женой. Ты, должно быть, забыла.

Я резко отвернулась и встала. Меня опять душила боль. Я не могла говорить, но вскоре услышала его слова:

– Прости меня, Джанна. Пожалуйста. Мы начнем все сначала.

Я полистала роман, лежавший у меня на ночном столике, и вспомнила книги о музыке и об искусстве в том доме в Пензансе. Он приезжал к Розе Парриш, даже когда ее состояние не позволяло ей доставлять ему удовольствие. Когда мое состояние ставило меня в такое же положение, он уезжал в Лондон учиться или развлекаться в Пензанс, а я оставалась одна в Пенмаррике.

– Я глупо себя вел, – говорил он. – Я это признаю, но многие мужья время от времени изменяют; это редко бывает серьезно. В конце концов они возвращаются к женам.

– Да? – Я делала усилия, чтобы мой голос звучал так же ровно, как и его. – И всегда ли жены прощают их?

– Если они разумны.

Дрожа, я развернулась, но когда посмотрела ему в лицо, то увидела только одиночество, едва представив себе, каким стало бы наше существование, если бы мы продолжали жить каждый своей жизнью. Конечно, развода не будет. Я плохо знала брачное право, знала лишь, что должна быть измена, но что жена не может развестись с мужем только из-за измены. Может быть, нельзя даже формально оформить разрыв. Он захотел бы сохранить приличия и не допустить скандала, поэтому мы продолжали бы жить в Пенмаррике, он продолжал бы жить той жизнью, которая ему так нравится, а я… я была бы отрезана, изолирована от мира, более одинока, чем раньше, навсегда похоронена за железными стенами классовых различий. Это можно было бы вытерпеть, если бы я его ненавидела, но я его не ненавидела. Несмотря на то что случилось, я все еще любила его, хотела его, знала, что не смогу жить с ним под одной крышей, но в разрыве.