Сьюзен Ховач - Наследство Пенмаров

После обеда Филипу надо было закончить какое-то дело, поэтому я сам отвез мать на ферму. Когда мы пересекли границу прихода Зиллан, она попросила меня остановить машину у ворот одного из полей, и я, немного удивленный ее просьбой, остановился.

– Тебе плохо, мама?

– Мне хорошо, плохо тебе. Ты чудовищно ведешь машину.

– Прости, я сам не свой. Прости, если я тебя напугал.

– Я не испугалась, я просто раздражена. Дорогой, надо постараться взять себя в руки! Пожалуйста, ради меня! Я знаю, что Филип сейчас невысокого мнения о тебе, да и как может быть иначе после всего? Но ты сможешь его переубедить, я уверена!

– Об этом не может быть и речи. – Я положил руки на руль и крепко его сжал. – Он никогда мне этого не простит и никогда не изменит завещание в мою пользу. Будет лучше, если я уеду и начну все заново в Лондоне.

– Начни все заново здесь! Если бы ты перевернул новую страницу…

– Ведь он все равно проживет еще лет пятьдесят. Что мне его завещание! Он меня переживет.

– Надеюсь, вы оба проживете еще пятьдесят лет и даже больше, – сказала мать, – но судьба иногда выкидывает странные штуки, а Филип, как ты знаешь, никогда не чурался опасной жизни и опасных ситуаций. А он на десять лет старше тебя. Вы из разных поколений.

– Все равно, – упрямо повторил я, – я не смогу ничего поделать. Даже если Филип когда-нибудь передумает и сделает меня своим наследником, сейчас, после того как я так долго жил там, как хозяин, я не могу вернуться в Пенмаррик простым управляющим. Мне нужно уехать в Лондон.

– Ерунда! – Мать начала раздражаться. – Как ты сможешь заслужить одобрение Филипа за три сотни миль отсюда, в Лондоне? А если ты останешься здесь и начнешь жизнь сначала…

– Я не могу. – Я крепко сжимал руль, смотреть на нее я не мог. – Я унизил себя перед слишком большим количеством людей, все думают, что я неудачник. Я не могу.

– Можешь, – сказала мать, – и ты это сделаешь. – Ее тонкая старческая рука легла на мою. – Ты должен встретить опасность лицом к лицу, потому что если ты сбежишь, то потом сам себе этого не простишь. Понимаешь, от побега не будет никакого толку: сбежав, ты не будешь чувствовать себя менее виноватым и пристыженным; напротив, тебе будет еще более стыдно, чем прежде. Ты должен остаться. Я понимаю, это тяжело, но если ты это преодолеешь, если ты примешь то, что случилось, и начнешь все сначала…

– Я даже не знаю, с чего начать.

– Прежде всего – не спеши! Нет, я серьезно! Ты всегда спешишь; ты ведешь себя так, словно бежишь наперегонки со временем. Ты спешил стать богатым, спешил жениться, спешил получить Пенмаррик. Зачем? Ты всегда так спешишь, что у тебя даже нет времени на то, чтобы быть самим собой: тебе всегда приходится вырабатывать позицию, принимать позы. Я видела тебя в роли послушного сына, богатого молодого повесы, молодого мужа, хозяина Пенмаррика, а вот в роли самого себя… Может быть, тебе и нравится разыгрывать из себя кого-то другого, но, Джан-Ив, ты не представляешь себе, как ужасно оказаться в заложниках у своей роли, понимая, что настоящего себя показать уже нельзя. Не позволяй ни одной из твоих ролей заманить себя в ловушку, Джан-Ив. Не торопись, будь собой, перестань метаться от роли к роли, отталкивая всех, кто попадается тебе на пути.

– Но жизнь так коротка. – Я поискал слова. – Мне двадцать восемь. Если бы мне везло… мне никогда не везет… иногда мне кажется, что у меня даже не было шанса начать жить…

– А ты знаешь, что моя жизнь началась только после тридцати? Ты молод, Джан-Ив, молод! У тебя полно времени!

Я молчал, все еще сжимая руль.

– Ты знаешь, как я жила до того, как мне исполнилось тридцать? Знаешь? Тебе кто-нибудь говорил, как я жила до своего первого замужества?

– Ты была прислугой в замке Менерион.

– Мне тогда и двадцати не было. Я ушла из замка в восемнадцать. Я работала в магазинах. В гостинице. Даже в баре. Вот! Этого я никому из детей не рассказывала. У меня была такая ужасная, унизительная работа, что казалось, я пала уже слишком низко и нет никакой надежды подняться. Я знаю, что это такое, когда жизнь к тебе несправедлива! Я знаю, что такое отчаяние, оттого что молодость ускользает сквозь пальцы! Не думай, что я тебя не понимаю. Но через десять лет после того, как я работала в той таверне, я стала хозяйкой Пенмаррика, а если фортуна так переменилась ко мне, значит она может перемениться и к тебе. Но больше никакого мошенничества. Никаких обманов и подделок. Ты должен быть честным, преданным, чтобы на тебя можно было положиться, потому что, если ты станешь таким, я убеждена, что судьба вознаградит тебя. Филип щедр, и, если он решит, что ты этого заслуживаешь, я не вижу причин, почему бы ему не стать щедрым к тебе. Кроме того, как ни странно это может прозвучать, ты ему действительно нужен. Он очень мало знает о поместье, поэтому твой опыт и знания будут для него бесценны, я не верю, что тебе будет сложно, даже после всего, что случилось, завоевать его дружбу и уважение, если ты поведешь себя правильно.