Генри Хаггард - Приключения Айши

– О чем был ваш разговор? – спросил он.

– Я расспрашивала его, зачем они прибыли в эту страну; мне только удалось выяснить у него, что они ищут какую-то прекрасную женщину, – больше он ничего не хотел сказать. Когда я спросила его, красивее ли она, чем я, он любезно ответил – я думаю, то была простая любезность, – что нас трудно сравнивать: Она совершенно другая. На это я сказала: хотя и не приличествует мне высказывать свое мнение, все мужчины считают, что ни одна женщина в стране не может соперничать со мной красотой, к тому же я – владычица страны и его спасительница. Сердце мне подсказывает, добавила я, что именно я та женщина, кого он ищет.

– Ладно, племянница, – нетерпеливо сказал Симбри, – мне не хотелось бы слышать о твоих уловках, без сомнения, весьма искусных. Что дальше?

– Он сказал: «вполне вероятно», ибо он полагает, что та, о ком речь, возродилась, – и внимательно меня осмотрел, а затем спросил, погружалась ли я в огонь. Я ответила, что меня и сейчас сжигает огонь, – огонь мук. Тогда он сказал: «Покажи мне свои волосы», – и я вложила свой локон ему в руку. Он выронил его и из этой сумочки, что он не снимает с шеи, достал длинную прядь – более прекрасных волос я не видела в своей жизни, ибо эта прядь была мягкая, словно шелк, и длиной от моей диадемы до земли. И ни одно вороново крыло не может сверкать так ярко в солнечных лучах, как сверкала эта благоухающая прядь.

«Твои волосы очень красивы, – сказал он, – но, как видишь, они отличаются от этих».

«Возможно, – ответила я. – Таких волос нет ни у одной смертной женщины».

«Верно, – подтвердил он, – та, кого я ищу, отнюдь не смертная женщина».

Несмотря на все мои ухищрения, он больше ничего не сказал, поэтому, чувствуя, что в моем сердце вскипает ненависть против этой таинственной незнакомки, и опасаясь, как бы не наговорить чего-нибудь такого, о чем лучше было бы молчать, я оставила его. Прошу тебя, загляни в книги, открытые твоей мудрости, и узнай хоть что-нибудь об этой женщине: кто она, где обитает. И поторопись, чтобы я успела найти ее и убить, если смогу.

– Да, если сможешь, – сказал шаман Симбри. – И если она – среди живых. Но скажи, с чего нам начать наши поиски? Да, вот это письмо с Горы, которое недавно прислал верховный жрец Орос. – Он вытащил пергамент из груды бумаг на столе и поглядел на нее.

– Читай, – велела Хания. – Я хочу послушать его еще раз.

И он прочитал:

«От Хесеа из Дома Огня – Атене, Хании Калуна

Сестра!

Я получила предупреждение, что в твою страну скоро прибудут два иноземца из западной земли; они хотят задать вопрос моему Оракулу. Поэтому в первый день следующей луны я повелеваю, чтобы ты и Симбри, твой двоюродный дед, мудрый шаман, Хранитель Ворот, были на берегу реки в ущелье – в том месте, где обрывается древняя дорога, – ибо именно там спустятся иноземцы. Окажите им всевозможную помощь и благополучно препроводите их на Гору; знайте, что вы оба – и ты и он – в ответе за них. Сама я не могу их встретить, дабы не нарушить заключенный между нами договор, который не позволяет Хесеа из Святилища посещать Калун, кроме как во время войны. Их прибытие предопределено».

– Выходит, – сказал Симбри, откладывая пергамент, – они отнюдь не случайные странники, их ожидает сама Хесеа.

– Нет, не случайные странники, – отозвалась Атене, – одного из них ожидало мое сердце. По причинам, тебе известным, Хесеа не может быть этой женщиной.

– На Горе живет много женщин, – сухо проронил Симбри, – если женщины имеют ко всему этому какое-то отношение.

– Я, во всяком случае, имею, и я не отпущу его на Гору.

– Племянница, Хес могущественна, и в ее вроде бы мирных словах заключена ужасная угроза. Она могущественна исстари, у нее есть слуги на земле и в небесах: они-то предупредили ее о прибытии этих людей и, конечно, сообщат обо всем, что с ними будет. Я – ее враг, я знаю это, вот уже много поколений знает это и дом Рассенов. Поэтому не перечь ее воле, чтобы ее месть не обрушилась на нас всех, ведь она – дух и ужасна в гневе. Она пишет, что прибытие предопределено.

– А я говорю, что один из них останется здесь. Другой, если захочет, может отправляться.

– Скажи прямо, Атене, чего ты добиваешься: чтобы этот человек, которого зовут Лео, стал твоим любовником?

Она поглядела ему в глаза и смело ответила:

– Нет, я хочу, чтобы он стал моим мужем.

– Но и у него должно быть такое желание, а этого что-то не заметно. И как одна женщина может иметь двух мужей?