Эмилио Сальгари - Корсары Южных морей

– Ах ты, чертов разбойник! – вскричал Каменная Башка, бросаясь на медведя с кортиком в руке. – Сейчас ты у меня попляшешь!

Немец резко оттолкнул старика, едва не сбив его с ног, и закричал:

– С дороги, папаша! Я его пристрелю!

Отброшенный к перегородке боцман продолжал устрашающе размахивать кортиком.

– Сюда, Ульрих! – воскликнул Малыш Флокко.

– Тержись, приятель! – отозвался храбрый солдат.

– Огонь!

Раздался грохот двух выстрелов, и кладовую заволокло дымом. Медведь грозно зарычал, раскрыв передние лапы, и рухнул на землю. Из пасти его хлынула кровь.

– Тысяча колоколен! – вскричал Каменная Башка, схватив воткнутый в перегородку топор, должно быть служивший кладовщику. – Теперь тебе конец!

Устрашающей силы удар топора – и умирающий медведь лишился одной из мощных лап.

– Мог бы и подождать, пока он подохнет, – сказал юный марсовой, с ног до головы залитый горячей медвежьей кровью.

– Эта зверюга не стала бы дожидаться, пока ты переведешь дух и прикончишь ее! – ответил боцман. – И потом, мы умираем от голода и теперь наконец-то можем заняться поисками съестного. Правда, вряд ли мы здесь хоть галету найдем. Какие же ненасытные обжоры эти медведи!

Он поднял окровавленную звериную лапу, затем пожал руку Ульриху, и все трое вернулись на палубу. На море уже свирепствовал жестокий шторм. Огромные валы с ревом разбивались о борта размачтованной бригантины.

Юный марсовой взглянул на предвидевшего ураган боцмана и спросил:

– Что нас ждет сегодня – жаркóе или кораблекрушение?

Каменная Башка неопределенно пожал плечами и, оглядев море и небо, ответил:

– Дурная ночка, ребята. Боюсь, жаркого нам не видать ни сегодня, ни завтра. Шторм усиливается.

Протянув кортик Малышу Флокко, он добавил:

– Срежь паруса.

– Но разве мы сможем управлять судном?

– Я за этот штурвал и понюшки табака не дам.

– Что же с нами будет? Где мы окажемся?

– В самом сердце шторма, – мрачно ответил боцман. – Мы с тобой моряки, наша стихия – море.

– Да, но бороздить волны я предпочитаю на корабле… – начал было Малыш Флокко.

– А кто, по-твоему, желает пойти на корм акулам? Хватит болтать! За дело!

В свете молний юный марсовой взобрался на мачту с кортиком в зубах.

– Папаша, – сказал наемник, – мы фсе умрем?

Пожав плечами, боцман с улыбкой поглядел на него:

– Нас должны были разорвать дикие звери, и что же? Мы все еще живы. Если нам и суждено пропасть в морской бездне, это пустяки. Мы достаточно повидали на своем веку.

– Ты-то повидал!.. – воскликнул спустившийся на палубу марсовой. – А я еще пожить хочу!

– Наступит и твой последний час.

– Пусть только он наступит как можно позже!

– Да будет так!

– Папаша, – сказал немец, – ты дошил до седых волос и до сих пор не потонул.

– Знаю, но ведь я… Каменная Башка, – ответил боцман. – Не будь я первоклассным моряком, давно бы гнил на дне морском, покрытый крабами… Ребята, держись!

Громадная волна с ревом подхватила суденышко и подбросила его до небес. Порывы шквального ветра швыряли бригантину из стороны в сторону. Небеса сотрясались от раскатов грома.

К счастью, марсовой вовремя срезал паруса.

– Вот так свистопляска! – воскликнул Каменная Башка. – Смотрите, как бы вас не смыло в море!

Ужасный шторм свирепствовал в Атлантическом океане несколько недель. Как мы уже говорили, он погубил множество кораблей и унес немало жизней, как англичан, так и американских флибустьеров. Судя по тому, каким мрачным было небо, наших моряков ждала не менее суровая буря. Восточный ветер гнал стаи белесых, чуть тронутых медью, рваных облаков. Оглушительные раскаты грома следовали за вспышками молний, от которых, казалось, вот-вот расколются небеса. Океан вздымался черной стеной.

Каменная Башка собрал товарищей на баке, где они надеялись спастись от высоких волн, которые обрушивались на палубу клочьями белой пены. Лишенную штурвала и парусов бригантину подхватило ветром и, будто скорлупку, понесло на запад.

– Проклятье! Дело дрянь! – воскликнул боцман, который привязал себя к носу бригантины, чтобы его не смыло в море. – Этой буре только и надо, что пустить нас ко дну!

– Что же с нами будет? – спросил промокший до нитки Малыш Флокко.

– Может, разобьемся о какой-нибудь берег!

– И погибнем!

Боцман молчал. Накрепко привязав себя к брашпилю, он следил за морем, которое освещали вспышки молний.