Эмилио Сальгари - Корсары Южных морей

Малыш Флокко стрелял и стрелял, и почти каждый выстрел попадал точно в цель. Пять минут спустя последние из зверей – пума и волк – лежали мертвыми в луже крови.

– Кончено? – спросил Каменная Башка.

– Других вроде не видно, – отвечал марсовой.

– Может, они еще в трюме?

– Давайте поглядим. Мы с Ульрихом больше их не боимся. Просто смех берет, как вспомню некоторых охотников, которые хвастаются, что добыли шкуру какого-нибудь ягуара! Бедные зверюшки! Не такие уж они и страшные. Так что? Спускаемся?

– Сначала перезарядите мушкеты, – распорядился Каменная Башка.

Он спустил вниз канат и, зажав в зубах кортик, начал спускаться. Предусмотрительно наставив карабины на люк, немец и марсовой последовали за ним.

– Все тихо, – сказал Каменная Башка. – Все звери вышли из клеток!

– Ну а мы их всех перестреляли! – добавил Малыш Флокко.

Они подошли к люку и заглянули внутрь. Трюм был полон перевернутых клеток с погнутыми прутьями. Должно быть, потрудился силач-гризли.

– Вот это да! – воскликнул Малыш Флокко. – Как это Бородач додумался освободить своих приятелей? А говорят еще, что медведи безжалостные, а, Каменная Башка?

– Уж поверь, он опрокинул клетки в приступе ярости, а не для того, чтобы угодить ягуарам да волкам!

– А разве гризли не дружат с бурыми медведями?

– Говорят, медведи не нападают на медведей и стараются держаться подальше друг от друга.

– Все-таки одна семья, – глубокомысленно произнес Ульрих.

– Вот-вот! Кровь не водица, – сказал марсовой.

– Так, может, спустимся в трюм, пока солнце не село?

– Пошли! – сказал Каменная Башка. – Если там и затаился какой-нибудь медведь, я их больше не боюсь.

– Я сразу стрелять, – сказал немец.

– Как по американским солдатам?

– О нет, папаша!

– А что, янки на тебя свинца не жалели! У тебя есть полное право ответить им тем же. А сейчас обыщем корабль.

– Может, фонарь возьмем? – спросил марсовой. – Есть еще сигнальные огни.

– Зажжем один фонарь, – сказал боцман, доставая трут и огниво.

Он поглядел на небо и недовольно покачал головой. На западе уже собирались тучи.

Поднимался тот самый шквалистый ветер, что неделями бушевал вдоль американских берегов, разметав флотилии лордов Хау и Данмора.

– Будет ливень? – спросил немец.

– Хуже, мой бедный Ульрих! Попомни мое слово, нас ждет жуткая ночка.

– Мы разобьемся?

– Башка твоя разобьется! – с улыбкой отозвался боцман.

Малыш Флокко вернулся на палубу с красным фонарем, заправленным маслом. Взяв фонарь и держа наготове кортик, Каменная Башка решительно спустился в трюм и едва не задохнулся от невыносимой вони.

Товарищи внимательно обследовали трюм и не обнаружили никакой опасности. В одной из клеток лежали три трупа койотов, сплошь покрытые червями.

Друзья бегло осмотрели батарейную палубу и трюм, дошли до камбуза и возвратились на палубу.

Снаружи уже грохотал гром. Ветер все усиливался, и море волновалось.

– Что теперь, Каменная Башка? – увидев, как встревожен боцман, спросил Малыш Флокко. – Чем будем ужинать? Неужто для нас ни крошки не осталось?

– Спустись в кладовую: вот увидишь, что-нибудь да найдется. В шлюпке остались бочки и ящики, но их прибережем на потом.

Пройдя по залитым кровью и заваленным звериными трупами шканцам, боцман вышел на корму и поглядел на штурвал.

– Никуда не годится! – сказал он немцу.

– Фсе пропало, папаша?

– Посмотрим, Ульрих.

Внезапно из трюма донесся леденящий душу крик.

– Малыш Флокко! – побледнев, воскликнул Каменная Башка. – Ульрих, за мной!..

Спустившись по лестнице в люк, друзья бросились к кладовой, откуда доносился шум борьбы, хрипение, выстрелы и проклятия. Наконец они оказались у двери в кладовую. Ужасное зрелище предстало им в красном свете фонаря.

В помещении, похожем на рубку, где хранилась часть продовольствия, хозяйничал огромный бурый медведь. Оторванный от роскошной трапезы появлением марсового, он в бешенстве бросился на юношу, пытаясь задрать его или удушить мощными мохнатыми лапами.

Вовремя заметив зверя, Малыш Флокко отпрыгнул назад и, схватив карабин за ствол, принялся с нечеловеческой силой колотить им медведя. Лишившийся нескольких зубов и истекающий кровью медведь с яростным ревом пошел на него.

Прижатый к переборке марсовой уже не мог защищаться, орудуя карабином, как палкой, когда в тесную кладовую с шумом и криками ворвались боцман и немец. Бросив марсового, разъяренный зверь пошел прямо на них. Малыш Флокко вскинул карабин. Огромный медведь казался не меньше гризли и, судя по всему, за последние несколько дней неплохо отъелся в кладовой.