Герман Мелвилл - Пьер, или Двусмысленности

Что же касалось его матери, тут Пьер был более подготовлен. Он мыслил, что сие непостижимое веление, неизбежное, как ни старайся от него увильнуть, иль приглушить его глас, иль сделать вид, что его нет, чрез то веление, что настойчиво теснило его, поднимаясь из самых глубин его души; семье Глендиннингов властно провещали принести свою богам скорби, по крайней мере, одну великую жертву; и этой большой жертвой должна стать или его мать, или он сам. Если он раскроет секрет всему миру, то его мать станет жертвой; если, невзирая на все опасности, он оставит тайну тайной, то жертвою будет он сам. Более того, он преобразится в жертвенного овна, который будет почитать мать свою, ибо, принимая во внимание щекотливые обстоятельства дела, сохранение необходимой тайны будет держаться на ее полном и неверном о нем представлении, прямом следствии его позора. Но перед этой необходимостью он покорно склонял голову.

Вот еще что, и об этом здесь упоминается в последнюю очередь, ибо сие меньше всего занимало сознательные мысли Пьера; оставалось еще некое обстоятельство, кое грозило ему верной погибелью. Имелась одна юридическая тонкость, коя хоть и оставалась еще необдуманной и неясной, но в тот миг, когда Пьер поймет ее до конца, должна была мощнейшим образом на него повлиять да подготовить его к самому худшему.

Последняя и смертельная болезнь скрутила его отца совершенно неожиданно. Оттого, что за ним подозревали скрытое помрачение рассудка, некую навязчивую идею, что снедала его в молодые года и однажды вспомнилась ему в недобрый час, да оттого также, что в последние свои дни он постоянно впадал в беспамятство, – оба эти обстоятельства, в совокупности с иными причинами, и не дали его отцу возможность оформить новое завещание вместо первого, кое составили вскоре после его женитьбы и до рождения Пьера. Первое завещание, которое еще никогда не оспаривалось в судах и о коем миссис Глендиннинг, воображая себя в полной безопасности да уповая, что ее сын навеки останется таким же любезным с ней и любящим, попыталась всего раз, и то безуспешно, поговорить со своим отпрыском, имея взгляд на лучший и более подобающий образ действий в обстоятельствах, кои не существовали на момент подписания сего завещания, кое гласило, что вся собственность Глендиннингов отходила матери Пьера.

Остро чувствительный к этим намекам, мелькающим в его уме, кои уж заранее нарисовали ему в красках высокомерный гнев его оскорбленной матери, всю ее злобу и презрение к сыну, когда-то предмету ее высочайшей гордой радости, но ныне запятнавшему себя глубочайшим бесчестием, не только восставшим против ее воли, но тем, кто в глазах всего света обрек честь семьи на самый гнусный позор, Пьер ясно предвидел, что она никогда не позволит Изабелл Бэнфорд в ее истинном звании переступить порог своего дома, даже если она будет знать ее только как безвестную и коварную девушку, коя с помощью неких низких уловок увлекла ее единственного сына с дороги чести на путь бесславия. Но не принимать Изабелл значило отныне не принимать Пьера, и ему оставалось лишь мечтать о том, что, по крайней мере, на небесах его мать не откажется от него.

Те же самые мысли, что поведали ему о будущей реакции матери на его замыслы, о коих уже было сказано выше, также нарисовали ему картину, как ее наинадменнейшее сердце неумолимо ожесточится против него, как она не только захлопнет дверь перед ним да его мнимою женою, но по своей доброй воле не вышлет им ни медяка в поддержку их предполагаемого брачного союза, который вызвал у ней столь сильный гнев. И хотя Пьер плохо знал юридическую науку, чтобы быть уверенным в том, что, если на суде он укажет на спорность условий отцовского завещания, признают законными возможные притязания сына разделить поровну с матерью все имущество отца; а сам же он заранее чувствовал непреодолимое отвращение при мысли, что пришлось бы нести в суд бумаги с подписью покойного отца, да клеймить сию подпись открытым судом, да сражаться там из самых низких корыстных побуждений против собственной матери. Его безошибочный инстинкт в таких ярких красках рисовал ему, какова будет реакция его матери, если открыть ей все, каковы будут ее поступки, узнай она правду во всех жестоких подробностях, каковы будут поступки, от совершения коих ее удерживали ранее лишь игра случая да удачное стечение обстоятельств, что Пьер был совершенно уверен: ее озлобление против него будет длиться даже дольше, чем возможное открытое судебное разбирательство касательно раздела имущества Глендиннингов. И недаром чуяло его сердце, что для борьбы за наследство у его матери и впрямь осталось еще много нерастраченных сил и мужества, коих он имел все основания опасаться. Кроме того, если предоставить событиям идти своим чередом, Пьер на целых два года останется младшим в семье, ребенком в глазах закона, не имеющим права лично выразить суду какое-либо законное требование; и хотя он мог бы судиться чрез своего ближайшего друга, но кто же по своей воле останется в числе его близких друзей, если исполнение его великого замысла требовало от него устранить всех друзей?