Роже Гар - Семья Тибо (Том 2)

- Милостивые государи, этому великому борцу ни к чему сейчас наши бесплодные почести, - продолжал Глухарь уже сильно охрипшим голосом. Наступил решающий час! Так не будем же тратить драгоценное время на то, чтобы хоронить наших мертвецов. Так будем же черпать силы все из того же священного источника и, главное, поторопимся, поторопимся...

Увлеченный искренностью своего порыва, он ступил было вперед, но вынужден был вцепиться в не Слишком богатырское плечо своего лакея. Однако этот прискорбный эпизод не помешал ему проверещать:

- Поторопимся же, милостивые государи, поторопимся вернуться на славное поле битвы!

- Господин председатель Моральной лиги материнства и младенчества, провозгласил балетмейстер.

Маленький старичок с седой бородкой неловко выступил вперед, казалось, он промерз насквозь и даже двигаться не может. Зубы его выбивали дробь; от лысины отхлынула кровь. Так его скрючило от мороза, так его доняло, что даже жалко было на него смотреть.

- Я сражен тем... (Казалось, он делает нечеловеческие усилия, чтобы расцепить смерзшиеся челюсти)... сражен горестным волнением...

- Дети насмерть простудятся в своих холстинковых куртках, - буркнул еле слышно Антуан, которого забирало нетерпение. И его тоже пробирал холод, замерзли ноги, и даже под пальто заледенела крахмальная грудь сорочки.

- ...он проходил среди нас, сея добро. Лучшей эпитафией ему будет: Pertransiit benefaciendo!*

______________

* Умер, творя добро! (лат.).

Он ушел от нас, милостивые государи, сопровождаемый зримым свидетельством нашего всеобщего уважения...

"Уважения" - вот оно! - подумал Антуан. - Да чье уважение-то?" Он обвел жалостливым взглядом ряды почтенных старичков, дряхлых, закоченевших от мороза, со слезящимися глазками, с мокрыми на морозе носами, тянувших к оратору свое не окончательно оглохшее ухо и подчеркивавших каждую фразу одобрительным покачиванием головы. Не было среди них ни одного, который бы не думал о собственных похоронах и не завидовал бы этим "зримым свидетельствам уважения", столь щедро раздаваемым их прославленному коллеге, отошедшему в лучший мир.

Старичок с бородкой скоро выдохся. И тут же уступил место следующему.

Этим следующим оказался благообразный старик с поблекшими, но пронзительными нездешними глазами. Это был вице-адмирал в отставке, отдавшийся благотворительным делам. Первые же его слова вызвали в Антуане внутренний отпор:

- Оскар Тибо, обладая ясным и искушенным умом, неизменно умел прозревать в злосчастных распрях нашего смутного времени благо и трудился ради будущего...

"Вот это уж неправда, - запротестовал в душе Антуан. - Отец ходил в шорах и так прошел всю жизнь, не увидев ничего, кроме того, что непосредственно примыкало к раз и навсегда выбранной им узенькой тропке. Больше того, по самому духу своему он был типичный "последователь". Еще на школьной скамье он полностью отказался от попыток найти себя самого, свободно истолковывать факты, открывать, познавать. Умел только идти след в след. Нацепил на себя ливрею..."

- Существует ли более завидная доля? - вопросил адмирал. - Разве подобная жизнь, милостивые государи, не является воплощением...

"Ливрею, - думал Антуан, снова оглядев ряды внимательно слушавших оратора старцев. - Совершенно верно, все они из одного теста. Взаимозаменяемые. Описать одного из них - значит обрисовать всех. Зябкие, моргающие, подслеповатые, а главное, всего боятся: боязнь мысли, боязнь социальной эволюции, боязнь всего, что может смести их твердыню! Осторожнее на поворотах, - одернул он сам себя, - видно, я тоже заразился их краснобайством. Но "твердыня" - это я верно сказал: все они живут с ощущением людей осажденных и без передышки пересчитывают друг друга, дабы убедиться, что за укрепленными стенами их осталось еще достаточно!"

Антуаном все больше завладевало чувство неловкости, и он перестал слушать оратора, но взглядом невольно следил за его широкими жестами, сопровождавшими заключительную часть речи:

- Прощай, наш дорогой председатель, прощай! Пока будут живы те, кто видел твои деяния...

Директор исправительной колонии выступил из рядов. Последний в списке ораторов. Хоть этот имел возможность наблюдать вблизи того, кому было посвящено его надгробное слово:

- ...Дорогой основатель нашего заведения был чужд искусству обряжать свою мысль в покровы легкодоступной обходительности и, постоянно побуждаемый необходимостью действовать, имел мужество отбрасывать в сторону все церемонии никому не нужной учтивости.