Роже Гар - Семья Тибо (Том 2)

IX

Жиз еще не вставала с постели. Боль в пояснице усиливалась от каждого движения, она смутно слышала сквозь дремоту, как по коридору, как раз там, где изголовье ее кровати, ходят и уходят посетители. Из тумана всплывала лишь одна мысль: "Он нашелся. Он здесь, дома... Он может с минуты на минуту зайти сюда... Он придет..." Она ловила его шаги.

Однако дни шли, пятница, за ней суббота, а он все не приходил.

По правде говоря, Жак думал о Жиз, даже думал с какой-то раздражающей одержимостью. Но он слишком опасался этого свидания с глазу на глаз и не решался сделать первый шаг; поэтому, не торопя событий, он ждал, когда представится подходящий случай. Впрочем, со вчерашнего дня он боялся кого-нибудь встретить, боялся, что его узнают, и не выходил из комнаты Антуана; только ночью он поднялся наверх, крадучись прошел через всю квартиру, пристроился в уголке спальни, где лежал покойник, и удалился оттуда только на рассвете.

Однако в субботу вечером, когда Антуан в разговоре вскользь спросил брата, виделся ли он с Жиз, Жак, встав из-за стола, решил к ней заглянуть.

Жиз стало лучше. Температура почти совсем упала, и Теривье разрешил ей завтра подняться с постели. Она дремала в полутемной спальне и ждала, когда можно будет уснуть по-настоящему.

- Ну как? - весело спросил Жак. - А вид у тебя просто прекрасный. - И в самом деле, при бледных отблесках света, падавших из-под абажура, ее глаза, ставшие еще больше, ярко блестели, и она казалась совсем здоровой.

К постели Жак близко не подошел. Жиз первая, после мгновенного замешательства, протянула ему руку. От этого движения широкий рукав сполз к локтю, и Жак увидел ее обнаженную руку. Он взял ее кисть, но не пожал, а, напустив на себя серьезный вид, нащупал, словно врач, пульс: кожа была горячая.

- Температура держится?

- Нет, нет.

Жиз оглянулась на дверь: Жак не закрыл ее, как бы подчеркивая этим, что заглянул только на минутку и тут же уйдет.

- Тебе холодно? Хочешь, закрою дверь? - предложил он.

- Да нет... Как тебе угодно.

Жак с явной охотой запер дверь, чтобы они могли поговорить без помех.

Жиз поблагодарила его улыбкой и опустила голову в ямку подушки, волосы ее выделялись на наволочке черно-матовым пятном. Потом, заметив, что ворот рубашки расходится, открывая шею до ключиц, Жиз прихватила его пальцами, чтобы он не раскрылся шире. Жак заметил изящный изгиб этой руки и цвет смуглой кожи, которая на всей этой белизне принимала оттенок мокрого песка.

- Что ты делаешь целыми днями? - спросила она.

- Я? Да ничего. Прячусь, чтобы не видеть всех этих посетителей.

Тут только Жиз вспомнила, что г-н Тибо скончался, и подумала об утрате Жака. Она упрекала себя за то, что сама не слишком-то горюет. А интересно, горюет ли Жак? На ум ей не шли те ласковые слова, которые следовало бы ему сказать Тут только она сообразила, что из-за смерти отца сын стал окончательно свободным, и в голову ей пришла мысль: "Значит, теперь ему незачем уезжать из дома".

А вслух она сказала:

- Ты вышел бы все-таки проветриться.

- Ты права. Как раз сегодня у меня была ужасно тяжелая голова, и я немного прошелся. - После мгновенного колебания он добавил: - За газетами ходил...

На самом-то деле все было куда сложнее: в четыре часа, окончательно изнервничавшись от беспредметного ожидания, гонимый из дома каким-то смутным побуждением, - Жак сам только много позже догадался каким, - он действительно вышел из дома, купил несколько швейцарских газет, толком еще не зная, куда пойдет.

- Ты много бывал на свежем воздухе там? - спросила Жиз, прервав вновь затянувшееся молчание.

- Да.

Это "там" застало его врасплох, и он непроизвольно ответил ей смущенно, почти резко, но тут же пожалел об этом.

"Впрочем, - подумалось ему, - с тех пор как я вступил в этот дом, все, что я делаю, все, что говорю, все, что думаю, - все получается фальшиво".

Глаза Жака помимо воли то и дело возвращались к этой постели, на которой коварно сосредоточился весь свет лампы, и взгляд его не отрывался от белого шерстяного одеяла, такого легкого, что под ним четко обрисовывались контуры юного тела - линия бедер, ноги во всю их длину, выпуклость чуть расставленных колен. Тщетно старался он придать себе естественный вид, говорить непринужденно, - с каждой минутой чувство неловкости усиливалось.

Ей хотелось сказать: "Присядь же!" Но как раз в это мгновение она не сумела поймать его взгляда и не решилась.

Стараясь держаться как можно свободнее, Жак оглядывал мебель, безделушки, маленький алтарик, поблескивавший позолотой. Ему вспомнилось утро приезда, когда он искал себе убежище в этой комнате.