Ангелина Шевцова - След. Укус куфии

Ромашин, наблюдавший за происходящим, даже дернулся, словно хотел поправить нерадивого экзаменуемого, решив, что Овечкин сейчас по ошибке ухватится за лезвие.

— Теперь сделайте на свинье точно такие же разрезы, какие вы делали на своих жертвах, — продолжила Рогозина.

Овечкин замер со скальпелем в руке. Круглов аж приподнялся, глядя на него во все глаза.

Растерянный взгляд на Рогозину… на свиную тушу… на скальпель… в камеру…

— Вы понимаете меня?

— Отлично понимаю, — это прозвучало даже несколько заносчиво.

Овечкин решительно занес скальпель и сделал на туше несколько разрезов.

Круглов торжествующе улыбнулся, глядя на молчащую Рогозину.

Помедлив пару мгновений, она подошла к Овечкину и забрала у него скальпель.

— Все, Иван.

Тихонов опустил камеру, а Галина Николаевна повернулась к милиционеру.

— Уведите.

Тот застегнул наручники на запястьях Овечкина и вместе с ним покинул морг.

— Петр Сергеевич, сколько времени вам понадобится на сравнительный анализ? — спросила Рогозина у Ромашина.

— Немного. В пределах часа, — ответил тот, подходя к столу.

— Хорошо. Не будем вам мешать.

Она дала знак Круглову и Тихонову и вышла вместе с ними.

Ромашин отделил от свиной шкуры фрагменты с разрезами и, в свою очередь, разделил их на части. Поместил кусок кожи на предметный столик большого микроскопа, посмотрел в окуляры. Вставил другой кусок во второй микроскоп, снова посмотрел.

Вертикальные разрезы не совпадали.

Ромашин повернул препараты на девяносто градусов. Разрезы стали горизонтальными. Конденсоры позволяли видеть все неровности, все детали. Но Ромашина снова постигло разочарование — разрезы категорически отказывались совпадать.

Патологоанатом оторвался от микроскопа и начал снимать перчатки.

— Вы как раз вовремя, Галина Николаевна, — проговорил он, не оборачиваясь, когда вошла Рогозина. — Это не он.

— Вы уверены?

— Да, — ответил Ромашин. — Разрезы на свинье делал дилетант. Рискну предположить, что скальпель он держал первый раз в жизни.

— Спасибо, Петр Сергеевич, — со вздохом сказала Рогозина. — Жду вас через десять минут у себя. Будем думать, что делать дальше.

— Итак, следственный эксперимент показал, что разрезы на жертвах делал не Овечкин.

В обычных офисах планерки, как правило, не вызывают большого энтузиазма. Но не в Федеральной Экспертной Службе. Здесь они в последние часы походили на бои разъяренных быков.

— Чушь! — взвился Круглов. — Он мог специально сделать другие разрезы.

— Мог, — Ромашин развел руками. — Но я бы увидел руку профессионала в любом случае. Разрезы же Овечкина — разрезы дилетанта.

Круглов не желал сдаваться.

— Ну и что? У него мог быть сообщник… Галина Николаевна, уж не хотите ли вы его отпустить?

— А что у нас против него есть? — в лоб спросила его Рогозина.

— Как — что? Мотив! Признание! Вам мало?!

Рогозина, сама того не замечая, тоже повысила голос.

— Овечкин болен шизофренией. Так что его признание недорого стоит. Он мог убедить себя в том, что он — убийца. И теперь свято в это верит. Кстати, это объясняет и то, что он не говорит, где последняя жертва. Он просто этого не знает.

— А мотив?

— А презумпция невиновности? — парировала Галина Николаевна. — Или вы обычно сажаете человека только за то, что у него есть мотив? В любом случае, я назначила Овечкину психологическую экспертизу. Но мы теперь точно знаем, что резал не он.

Как раз в этот момент зазвонил ее телефон.

— Прошу прощения. — Она поднесла мобильник к уху. — Слушаю. Понятно. Мы выезжаем. Как — не надо? Куда увезли? Кто вам позволил?!

Она несколько секунд молчала, слушая ответ, потом жестко проговорила:

— Срочно везите тело к нам.

Нажала на кнопку отбоя. На мгновение закрыла глаза. Сделала глубокий вдох.

— Найден труп девочки. Брюшная полость зашита.

— Гущина? — хрипло спросил Круглов.

— Нет. Но там есть кое-что новое. В нее стреляли. Труп уже забрали в районный морг. Нас не сразу сообразили подключить из-за огнестрела. Труп сейчас привезут. — Рогозина повернулась к Ромашину. — Петр Сергеевич, проконтролируйте, пожалуйста. И в кратчайшие сроки жду вашего отчета по новому трупу.

Она поднялась со стула и вышла прежде, чем кто-то успел сказать хоть слово.

Дядька, идущий за ними по аллее, не приближался. Девочки, как маленькие зверьки, почувствовав запах опасности, сжались в комочки и замолчали. Потом не выдержали и бросились бежать.