Валентина Немова - Изъято при обыске

Тут его и призвали. Вскоре он прислал мне слезное письмо. Достав из ящика конверт, мои родители долго совещались, сказать мне или нет. Мама говорила, что не надо. Раз семейная жизнь у нас с ним не получилась. Отец заявил:

— Это не нам решать. Пришло письмо. Утаить его перед богом грех…

Я пожалела Сергея, безответственное существо. Отписала ему, наметив для себя следующую перспективу: поддержу, пока служит. А там будет видно. Армия ведь не шутка. Случись с ним беда, еще мучаться из-за него стану, себя корить… Не в моей натуре отказывать человеку, если он умаляет о помощи. Так мы помирились и начали, выражаясь словами Сергея, вести "супружескую" переписку. Пока служил, он писал очень часто. Письма приходили почти каждый день и очень хорошие. Он убеждал меня: мы еще будем счастливы. Ежели Ленинград подпортил его, то армия, мол, подправит. Я старалась верить его словам и думать о нем. Что удавалось мне, пока не разразилась гроза.

Но когда грянул гром, в душе моей словно что-то надорвалось, то, что так искусственно связывало меня с мужем. Не захотелось больше слепо исполнять его желания. Во мне со всей силой заговорили собственные чувства. Я очень испугалась вдруг, но не того, что могу оказаться за решеткой. А того, что по этой причине потеряю возможность хотя бы издали, хоть иногда видеть человека, который мне дороже всех в мире. Женьку.

Помните, как это у Лермонтова: " При возможности потерять ее навеки Вера стала для меня дороже всего на свете"…

Всем сердцем в трудную минуту я устремилась к Евгению, надеясь в своей огромной любви к нему почерпнуть силы для того, чтобы выдержать обрушившийся на меня удар. Кроме того, какое-то, опять же безотчетное чувство подсказывало мне: последнее, самое тяжкое испытание выпало на мою долю неслучайно, есть какая-то едва уловимая связь между тем, что прежде я преподносила Женьке, отвергая любя, и тем, что теперь преподнесла мне жизнь. Непременно должны были мы с Евгением увидеться, и увиделись, безусловно.

Наконец я сделала шаг, к которому он подталкивал меня в течении пяти лет. При встрече Евгений сообщил мне, что его тоже вызвали на "горку". И откуда только "им" стала известна его фамилия? В моих дневниках она не упоминается. За то, что будучи женат на другой, откликнулся на мой призыв, немедленно был наказан — понижен в должности. Якобы за "моральное разложение". Уж точно это была их работа, блюстителей "законности и порядка". Их все касалось. Даже в сердечные дела подследственных лезли они, как к себе в карман. Везде свои сверхправа и могущество демонстрировали. У них должен был каждый гражданин спрашивать не только то, как отзываться о сильных мира сего, но и кого любить душой и с кем целоваться. Такие их посягательства меня больше всего возмущали…

В брак Женька вступил вскоре после того, как я вышла замуж. И был несчастлив с женой. Однако расстаться с нею сразу же после нашего примирения не решился. Все мужчины похожи друг на друга в этом отношении. Родился сын и привязал его к себе. Хорошо женщине разглагольствовать о независимости, когда после развода с мужем она оставляет ребенка при себе. А каково мужчинам, вынужденным, когда распадается семья, вместе с постылой супругой терять и горячо любимых детей?

Конечно, так трезво я теперь рассуждаю. Тогда же медлительность Евгения очень задела меня. Он сказал:

— Ты хочешь, чтобы я тебя увидел и все вмиг забыл.

Я ответила:

— Да, только так. А если по- другому, то мне ничего не надо. — И снова стала писать Сергею. Съездила к нему в часть, закрепила наш с ним союз. Как уж он старался ублажать меня! Осыпал цветами. Полевыми, правда. Но ведь и в них есть свое очарование. Фотографировал в море цветов. Утопающую. Собирал на берегу какой-то безымянной тихой речки и дарил мне красивые камешки и ракушки…

Были у него, как видно, хорошие отношения с офицерами, и те не препятствовали нашим частым свиданиям с ним…

Пока мы с Сергеем мирились, Женька, узнав об измене своей жены, развелся с нею. Но я заупрямилась. Надоело мне шарахаться из стороны в сторону.

Эпилог к рассказу "Любовь про запас"

Случайная встреча.

Двое идут по тротуару: женщина, завернутая в длинный мужской плащ, и мужчина, одетый по-рабочему, в кепке, чуть сдвинутой на затылок. Женщина смотрит вниз, на влажный после дождя асфальт, в нем расплываются огни уличных фонарей; мужчина подался корпусом вперед, силясь разглядеть в темноте лицо женщины, приостанавливается.