Франк Рюзе - 0%

— Я говорю: я бы с удовольствием сделала себе промывание.

— А я уж испугалась, мне послышалось, что ты бы с удовольствием дала...

— Пф-ф-ф... И это тоже можно.

— Ну как, отпустило? — спрашивает парень, державший мои волосы.

— И да, и нет.

— Держи свои волосы, сейчас принесу тебе полотенце.

Медленная прокрутка.

Небольшой микс из обрывков разговоров вокруг:

— Забавно, хотя вообще-то не так уж и забавно: когда я одна, мне хочется, чтобы он был со мной, а когда он со мной, я хочу, чтоб он ушел. Так он еще вдобавок попросил, чтобы я выбрила себе лобок, и теперь у меня там все в прыщах и чешется.

Клик.

— Мне позарез нужен парень.

— С чего это «позарез»?

— Да ты прикинь: у меня этим летом украли кота, нужно же мне заботиться хоть о ком-нибудь!

Клик.

— У нее попа холодная, как лед.

— А ты откуда знаешь?

— Как откуда, я с ней спал, а она во сне всегда сворачивается в клубочек, так что естественно...

— Шоколаду хочешь?

— Ага. Мм-м... Вот этот я особенно обожаю, с послевкусием карамели.

— А я читала, что люди, которые любят шоколад, опашны, потому что они нушдаются в нешности.

Клик.

— Ну да, зашли в бар и взяли коктейль под названием «Голубой хобот».

— Это что, название бара?

— Да нет же! Не бара, а коктейля! Ты сам подумай, кто пойдет в бар под названием «Голубой хобот»?

Клик.

— Погоди, это уж полная гадость... Да нет же, я тебе говорю: среди презервативов с фруктовыми запахами есть только... погоди, я тебе перечислю: банановый (воняет резиной и аптекой, мерзость!), есть яблочный (рвотный порошок!), и есть клубничный — вот он-то еще более-менее, терпеть можно.

Клик.

— Ну не знаю... На личико-то она ничего, а вот задница — просто какая-то сладкая вата.

Клик.

— Меня буквально осенило: один мой сосед похож на Марка Лавуана, он такой миииленький, с такими длииинными волосами, ты только представь!

— Дааа... Ой, нееет, я, кажется, перепутал: тот тип, что разбился на вертолете, был случайно не Ба лавуан?

Клик.

— У тебя нет жвачки?

— А с чего ты решил, что у меня есть жвачка?

— Не знаю, я просто так спросил.

— Ах вот что! А у тебя нет... Постой-ка, я придумаю штуку, которой у тебя нет наверняка... Ага, знаю! У тебя нет жвачки?

Клик.

— И тут на меня накинулся складной стул.

Медленная прокрутка.

Ко мне подсаживается один парень (он «ручной» манекенщик, то есть снимается для рекламы, где видны только руки, во как!). Он спрашивает меня, существуют ли внеземные цивилизации, ведь я дружу с Софи, отец которой состоит в правительстве, стало быть, должна знать такие вещи. Я ищу в его глазах скрытый смысл вопроса. Тем временем дирижер какого-то провинциального оркестра рассказывает об итальянском скрипаче-виртуозе, который, едва доиграв концерт, рванул за кулисы, чтобы скорее узнать результаты футбольного матча. Потом Жозеф вспоминает историю о лицее, из которого выгнали в подростковом возрасте Андре Жида, за то что он мастурбировал прямо в классе, и который теперь носит его имя. Далее следуют короткие дебаты о пластической хирургии, после которых я так и остаюсь в недоумении, почему же девушки, прошедшие такие испытания, чтобы стать красивыми, ценятся меньше тех, что красивы от природы, — ведь мы живем в обществе, где якобы прославляются любые усилия по совершенствованию своей личности. Жозеф рассказывает мне про выставку Джеймса Тарелла и про кабину, в которой голова зрителя окружена своеобразным куполом и где он может нажатием кнопок задавать оттенки проецируемых на этот купол красок.

— Короче, ты видишь только цвет, ну вот я и выбрал красный, и мне казалось, будто я плаваю в багровом облаке.

— То есть ты был того же цвета, что и твой банковский счет?

Медленная прокрутка.

Молодой кутюрье рассуждает о последних лингвистических тенденциях в мире моды (например, уже не принято говорить «нежный», нужно говорить «приятный на ощупь»), а Жозеф убеждает какую-то шестнадцатилетнюю девицу — ее зовут Каролин, и у нее голосок как в мультиках, — что «сегодня девушки ничуть не больше увиваются за мужиками, чем прежде, да-да, ничуть не больше!».

— Нет, все верно, о'кей, я ведь не говорю, что они совсем уж не снимают мужиков, — признает он, почесывая щеку, — но... э-э-э... я не знаю, кто активнее, те или эти... Кто проявляет инициативу... Делает первый шаг...

— Слушай... я видела в Etam стринги для десятилетних девчонок, представляешь?..

— Да ладно, эти трусики не имеют ничего общего со стрингами! — кричит Жозеф, схватывая на лету информацию, и, пользуясь тем, что Каролин наливает себе виски с колой, протягивает ей свой стакан. — Стринги — это... это... ничего страшного, — последнее обращено к Каролин, которая пролила ему колу на руку и извинилась, — ...эпифеномен [28] Побочное, вторичное явление ( философ. ). !, — объявляет он, отставив стакан и с крайне озабоченным видом глядя на свою мокрую руку.