Франк Рюзе - 0%

Софи чихает.

— Бохоже, что... бежду оргазбом и чиханием... — она сморкается, — много общего.

Какой-то тип за соседним столом объявляет, что не может спать на неглаженых простынях. Девчонка, сидящая напротив, тихим голоском отвечает, что ей очень нравится спать в грязной постели.

Быстрая прокрутка, чтение.

Я говорю себе, что уже пора взрослеть. Выкидываю прочь свою коллекцию «киндер-сюрпризов», оставив только фею, на головку которой Софи наклеила мое крошечное лицо, вырезанное из какой-то фотографии, осматриваю пуфики и решаю, что нужно купить стулья.

Верещит домофон: это Жозеф. Он поднимается, сообщает, что у него болит голова, и мы с ним роемся в аптечке; он ухмыляется при виде пузырька «попперса», который Дамьен когда-то купил, чтобы «расслабить» меня перед тем, как заняться содомией (эта попытка кончилась моим истошным воплем: «Вынь, вынь, вынь! Жжет, жжет, жжет!»). Жозеф говорит, что початый флакон лучше хранить в холодильнике. Потом из чистой вежливости спрашивает, как дела с работой. Отвечаю, что скоро еду в Германию, сниматься для рекламы румян.

— Ты по-немецки-то говоришь?

— Софи научила меня одной фразе — «Ich verstehe nicht», это значит «Ничего не понимаю».

Бли-и-ип! Это Инес, она рассказывает, что была в Тунисе и что страховая компания Europe-Assistance вывезла ее оттуда, так как «представь себе, вывихнула лодыжку в своих чертовых Gucci на высоких каблуках». Потом мы болтаем еще о чем-то, и она загадывает мне загадку, услышанную от Рассела Кроу, — про Лос-Анджелес и йогурт, но ее плохо слышно, а переспрашивать мне неудобно, поскольку я уже изобразила веселый смех.

Мы с Жозефом смотрим на DVD Time Code [20] Американская драматическая комедия (2000). , потом я говорю, что нашла слово «гомосексуальность» в философском словаре и узнала, что, по мнению Фрейда, все мы проходим эту стадию в той или иной форме, прежде чем стать гетеросексуалами, откуда следует, что (цитирую) «гомосексуальность является фиксацией на стадии инфантилизма или же регрессией в эту стадию», конец цитаты.

— Ты как считаешь, я инфантильна? — спрашиваю у Жозефа.

— Я знаю, что кое-кто держит у себя CD с ремиксами Шанталь Гойя (я колочу его диванной подушкой по голове)... Ой, не надо! Я уже забыл, кто это...

Появляется Софи в своем коротеньком топе Eat me whole [21] Съешь меня всю ( англ. ). , целует меня, одновременно у Жозефа звенит в часах будильник; он бросается к телеку с криком: «Шабрина» началась!» Софи жарит картошку, а я тем временем проверяю электронную почту и обнаруживаю «мыло» от Людивин, в котором она сообщает, что в настоящий момент: а) страдает непереносимостью электропроводов, б) не способна выйти на улицу без бутылочки с водой. Во время ужина Софи берет меня за левую руку и нежно ее сжимает.

Быстрая прокрутка, чтение.

19 часов. Софи, Жозеф и я в кафе «Ле де Маго»: апельсиновый сок — «Монако» [22] Пиво с гренадином. — ананасовый сок. Жозеф рассказывает, что он намекнул С., чей отец работает в картотеке полиции, что ему нравится такая-то девушка, и на следующий день С. притащил ему распечатку на пять страниц с полной информацией о ней. Потом мы вспоминаем одну нашу приятельницу, объевшуюся каротина, чтобы выглядеть загоревшей, и в результате ставшую оранжевой. Затем следуют рассуждения о погоде (я объявляю, что готова выйти замуж за радиатор) и о Людивин, которая задает себе слишком много вопросов. На это Жозеф говорит, что быть уравновешенным — не значит находить ответы на поставленные вопросы, а значит уметь вовремя остановиться и не задавать их себе. Возле церкви Сен-Жермен какой-то шут гороховый врубает магнитофон, и окружающее пространство погружается в звуки new age. Мы еще долго обмениваемся философскими взглядами на жизнь, так что, когда наступает моя очередь, я уже и не знаю, о чем говорить.

— Жизнь похожа на тусовку. Нет, ей-богу... Да погоди ты... Это так и не иначе! Какой у нас выбор... Э-э-э... Жрать наркотики, трепаться либо снимать кого-то и оттягиваться вовсю... Ну что еще... Можно торчать дома, в четырех стенах, можно смотреть, как человек, который тебе нравится, живет с кем-то другим... Короче, выбор огромный.

В заключение своей тирады я изо всех сил пытаюсь выглядеть прикольной девчонкой — а что еще остается?

— В любом случае, раз уж я здесь... По крайней мере, пока наш отец, тот-что-на-небеси, не посадит меня в свою машину где-нибудь в полпервого ночи. Вообще-то он сказал, ровно в полночь, но я ухитрилась выторговать у него еще тридцать минут, и я не собираюсь ждать его у ворот; он посигналит, я сяду — и адью!