Джеймс Клавелл - Сёгун (части 3-4)

Отдохнув, он тронулся дальше.

Он ясно и безжалостно сознавал: опасность велика. Измена и страх заразительны, и то и другое следует выжигать без всякой жалости в тот самый момент, когда они появляются. И все равно ты не можешь быть уверен, что они искоренены. Да, борьба, в которую он ввязался, не детская игра. Слабый пища для сильного, сильный - добыча для очень сильного. Если бы Судару публично заявил, что берет на себя всю власть, он, Торанага, был бы бессилен что-либо сделать. Пока не ответит Затаки, ему остается только ждать.

Он закрыл и запер дверь и подошел к окну: внизу его генералы и советники расходились по домам. Город за стенами крепости лежал почти в полной темноте, луна едва проглядывала сквозь облака и туман, ночь была спокойная, почти без звуков. Ему казалось, что с небес на него опускается его судьба.

ГЛАВА ПЯТИДЕСЯТАЯ

Блэксорн в одиночестве сидел под утренним солнцем - здесь, в углу сада перед своим домиком, он отдыхал после обеда со словарем в руках. Был прекрасный, безоблачный день - первый за много недель, - и пятый день с тех пор, как он последний раз видел Торанагу. Все это время он провел в стенах замка, не имея возможности увидеть Марико или навестить свой корабль или команду, посмотреть город, поохотиться, проехаться на лошади. Раз в день он плавал в одном из крепостных рвов с другими самураями и проводил время, обучая их плаванию и нырянию.

Но ожидание от этого не становилось легче.

- Простите, Анджин-сан, но сейчас у всех то же самое, - успокоила его Марико вчера, когда он случайно встретил ее в замке. - Даже господин Хиро-Мацу должен ждать - он приехал и все еще не может увидеться с господином Торанагой. Никто не может его увидеть.

- Но это важно, Марико-сан. Я думал, он понимает, что важен каждый день. А ему нельзя послать письмо?

- О да, Анджин-сан, это просто. Вы только напишите. Если вы скажете мне, что вы хотите передать, я напишу для вас. Все должны писать ему, если хотят получить аудиенцию, - так он теперь требует. Пожалуйста, потерпите это все, что остается.

- Тогда, пожалуйста, попросите его о встрече. Я буду признателен...

- Не беспокойтесь, я сделаю это с удовольствием.

- Где вы сейчас? Уже четыре дня, как я вас не видел.

- Пожалуйста, извините меня, но я должна столько всего сделать. Это... Это мне трудновато, так много приготовлений...

- Что происходит? Весь этот замок вот уже целую неделю словно потревоженный улей

- Ох, простите, все прекрасно, Анджин-сан.

- Да? Извините, но генерал и главный управляющий совершили сеппуку во дворе перед главной башней. Это нормально? Господин Торанага замкнулся в башне из слоновой кости, заставляя всех ждать его без видимых причин, - это тоже обычно? А что с господином Хиро-Мацу?

- Господин Торанага - наш повелитель. Что он ни делает, все правильно.

- А вы, Марико-сан? Почему я не вижу вас?

- Прошу извинить меня, но господин Торанага приказал мне предоставить вас вашим занятиям. Я сегодня навещу вашу наложницу, Анджин-сан, - я не собираюсь навещать вас.

- Почему он возражает против этого?

- По одной причине, мне кажется: чтобы вам приходилось говорить только на нашем языке. Это продлится всего несколько дней, не так ли?

- Когда вы поедете в Осаку?

- Не знаю. Я думала выехать три дня назад, но господин Торанага еще не подписал мой пропуск. Я уже договорилась о носильщиках и лошадях, и ежедневно отдаю мои путевые документы на подпись секретарю, но они всегда возвращаются обратно: "Принесите завтра".

- Думаю, что я поеду в Осаку морем. Он не говорил, чтобы я взял вас с собой?

- Да-да, говорил, но... ну, вы же знаете, Анджин-сан, с нашим сюзереном никогда не знаешь ничего заранее. Он меняет свои планы.

- Он всегда был такой?

- И да и нет. С поездки в Ёкосе он охвачен... как бы это сказать... меланхолией, да? Да, меланхолией. И стал совсем другим. Да, он теперь другой.

- С тех пор как мы пересекли Первый Мост, вы тоже во власти меланхолии и совсем другая. Я вижу - вы теперь совсем другая.

- Первый Мост был конец и начало, Анджин-сан, и наше обещание. Да?

- Да. Пожалуйста, извините меня.

Она печально поклонилась и ушла, а потом, отойдя на безопасное расстояние, не поворачиваясь прошептала: "Ты... " Это слово задержалось в коридоре вместе с запахом ее духов...

За вечерней едой Блэксорн пытался допросить Фудзико. Но она также не знала ничего интересного или не могла, не хотела объяснить ему, что творится в крепости.

- Дозо гомен насаи, Анджин-сан.