Аксель Мунте - Легенда о Сан-Микеле

- Почему, черт возьми, вы мне этого не сказали? - сердито пробурчал виконт и налил себе еще стакан коньяку с содовой. Аббат был погружен в "Журпаль де деба", но я заметил, что исподтишка он наблюдает за нами.

- Что-нибудь новенькое, господин аббат?

- Я читаю про состязание, объявленное Стрелковым обществом Франции. Оно назначено на после завтра, и президент вручит победителю золотую медаль.

- Держу пари на тысячу франков, что ее получу я! - крикнул виконт, ударив себя кулаком в широкую грудь. - Если только ночной парижский экспресс не сойдет с рельсов... пли я не заболею колитом, - добавил он, насмешливо поглядев на меня.

- Перестаньте пить коньяк, Морис, - сказал граф. - Вы выпили больше, чем следует. Вы совсем пьяны.

- Смотрите веселей, доктор Колит, - захохотал виконт. - Выпейте-ка коньяку с содовой, это разгонит ваше уныние. К сожалению, ничем не могу быть вам полезен, но почему бы вам не взяться за аббата, который постоян но жалуется на печень и пищеварение? Господин аббат, пожалейте доктора Колита, - разве вы не видите, как он жаждет посмотреть ваш язык?

Аббат продолжал молча читать "Журналь де деба".

- Ах, не хотите! А вы, Робер? Вы были так мрачны за обедом! Почему вы не покажете шведу ваш язык?

У вас, наверное, колит! Так сделайте одолжение доктору. Не хотите? Что же, доктор Колит, вам не везет. Но что-бы вас развеселить, я покажу вам свой язык и попрошу внимательно его обследовать.

С сатанинской усмешкой он высунул язык и стал похож на химеру собора Нотр-Дам. Я встал и пристально поглядел на его язык.

- У вас скверный язык, - сказал я серьезно, - очень скверный.

Он быстро обернулся к зеркалу и стал рассматривать свой обложенный язык завзятого курильщика. Я взял его руку и пощупал пульс, заметно участившийся после бутылки шампанского и трех стаканов коньяку с содовой.

- Голова болит?

- Нет.

- Завтра утром она у вас, несомненно, будет болеть.

Аббат опустил газету.

- Расстегните брюки, - сказал я строго, и виконт повиновался с кротостью ягненка.

Я постучал пальцами по диафрагме, и он начал икать.

- А! - сказал я и, пристально глядя ему в глаза, добавил: - Благодарю, это все.

Граф уронил "Фигаро".

Аббат, открыв рот, поднял руки к небу.

Виконт стоял передо мной, онемев.

- Застегните брюки, - приказал я, - и выпейте коньяка, вам это будет полезно.

Он машинально застегнул брюки и одним глотком выпил стакан коньяку с содовой, который я ему протянул.

- За ваше здоровье, господин виконт, - сказал я, поднося к губам свой стакан. - За ваше здоровье.

Он отер пот со лба, снова повернулся к зеркалу, посмотрел на свой язык и сделал отчаянную попытку рассмеяться, но она не удалась.

- Вы хотите сказать... вы думаете, что...

- Я ничего не хочу сказать. Я ничего не сказал. Я не ваш врач...

- Но что я должен делать? - дрожащим голосом произнес он.

- Лечь в постель, и чем раньше - тем лучше, не то вас отнесут в спальню на руках. Я подошел к камину и позвонил.

- Проводите виконта в его комнату, - сказал я лакею. - И пусть его слуга сразу уложит его в постель.

Опершись на руку лакея, виконт, шатаясь, направился к двери.

На заре я поехал кататься верхом и вновь услышал, как жаворонок высоко в небе поет свой утренний гимн солнцу.

- Я отомстил за убийство твоих братьев, - сказал я ему. - А за ласточек рассчитаюсь с ним позже.

Я сидел у себя в спальне и завтракал с Лео. В дверь постучали, вошел робкий человек, невысокий и щуплый. Он поклонился мне очень почтительно. Это был сельский врач, который, как он сказал, хотел представиться своему парижскому коллеге. Я был очень польщен, попросил его сесть и предложил ему папиросу. Он рассказал о нескольких интересных случаях из своей практики, но эта тема скоро иссякла, и он встал, собираясь уйти.

- Кстати, вчера ночью меня позвали к виконту Морису, и сейчас я как раз от него.

Я выразил свое сожаление по поводу болезни виконта, однако предположил, что она вряд ли серьезна, так как вечером он был совсем здоров и в прекрасном настроении.

- Не знаю, - сказал доктор. - Симптомы неясны, и я думаю, что с диагнозом торопиться не следует.

- Вы разумны, дорогой коллега! И, несомненно, вы велели ему не вставать с постели?

- Конечно. Неприятно, что виконту надо было ехать в Париж, но об этом, разумеется, не может быть и речи.

По правде говоря, сначала я решил, что это просто засорение желудка, но он проснулся с ужасающей головной болью, а сейчас у него непрерывная икота. Он убежден, что у него колит. Я, признаюсь, никогда не лечил колита. Я хотел дать ему касторки - язык у него совсем обложен, но если колит похож на аппендицит, то с касторкой надо быть осторожным. Как вы думаете? Он все время проверяет свой пульс и осматривает язык. Но как ни странно, он очень голоден и рассердился, когда я не позволил ему позавтракать.