Болеслав Прус - Эмансипированные женщины

Дама хотела что-то сказать, но голос у нее прервался. Она только еще раз поклонилась Мадзе и протянула ей большой лист бумаги, свернутый в трубку.

- Что это, сударыня? - спросила Мадзя, смутившись не меньше гостьи.

- Это мой диплом об окончании Пулавского института, - тихо ответила она.

- Вы окончили институт в Пулавах?

- С шифром, - еще тише ответила дама. - Вы меня не знаете, - прибавила она, - но я помню вас еще маленькой девочкой.

- А я ведь тоже помню вас, панна Цецилия! - придя в себя, воскликнула Мадзя. - Мне кажется, что даже в этом году мы шли как-то по шоссе навстречу друг другу: я на прогулку, а вы с прогулки. Только вы повернули в поле. Присаживайтесь!

И, позабыв о первом впечатлении, Мадзя обняла панну Цецилию, усадила ее в кресло, а сама села рядом на низеньком детском диванчике.

Панна Цецилия долго смотрела на Мадзю, а затем взяла ее за руки и сказала:

- Вы, наверно, очень хорошая девушка...

- Ну конечно, хорошая! - со смехом ответила Мадзя и, почувствовав вдруг симпатию к панне Цецилии, сердечно ее поцеловала.

Новая дружба была заключена.

- Почему вы нигде не показываетесь, панна Цецилия? - спросила Мадзя. Вы такая красавица и... наверное, самая приятная особа в Иксинове!

Панна Цецилия покраснела.

- Если бы все были такими, как вы, панна Магдалена! - ответила она. - Я одичала, - прибавила она торопливо, - все только вожусь с племянницами да с их подругами, которые приходят к нам...

Мадзя вскочила с диванчика и хлопнула в ладоши.

- Панна Цецилия! - воскликнула она. - Давайте откроем вместе пансион! Мы так подходим друг к другу и так бы любили друг друга.

- Вместе? - переспросила панна Цецилия с кроткой улыбкой. - Я пришла просить у вас места учительницы...

- Нет, вы будете моим сотоварищем! Я у вас буду учительницей, - с жаром говорила Мадзя. - Ах, как все хорошо сложилось! Какая счастливая случайность!

Панна Цецилия снова смутилась и, схватив Мадзю за руку, торопливо сказала:

- Это все сплетни, уверяю вас. Невестка вовсе не прогоняла меня из дому, она так деликатна!

Мадзя слушала ее с удивлением, а панна Цецилия продолжала:

- Она только сказала мне, что, с ее стороны, это очень разумный шаг отдать двух старших девочек к вам в пансион. Другие семьи, чьи дети учились у меня вместе с нашими, тоже предпочитают отдать их в пансион, и правильно делают! Вот я и решила, - не невестка, упаси бог! - что роль моя в доме брата кончилась, не могу я больше быть ему в тягость, пойду к панне Бжеской и попрошу ее взять меня на самых скромных условиях. И, как видите, набралась храбрости и пришла к вам, - закончила она с улыбкой.

- Ах, как я рада, что вам пришла в голову эта идея, - ответила Мадзя. Вот увидите, теперь нам удастся открыть пансион.

- Вы правы. Когда я десять лет назад хотела открыть здесь пансион...

- Вы? - прервала ее Мадзя. - Почему же вы не открыли?

Панна Цецилия печально покачала головой.

- Много было причин, - ответила она. - Не было учениц, не было учительниц.

Мадзя вздрогнула.

- Не было средств.

У Мадзи запылали щеки.

- Да и храбрости у меня не хватило, - продолжала панна Цецилия. Невестка до сих пор надо мной смеется, и совершенно справедливо! "Как могла ты, Цецилия, - говорит она мне, - с твоим характером мечтать о пансионе?" И невестка права: работать я могу, но устраивать, руководить, собирать средства... Да я бы сошла с ума при первой же неудаче, а ведь они так возможны, когда берешь на себя ответственность за десятки людей...

Слушая признания панны Цецилии, Мадзя чувствовала, что у нее голова кружится и замирает сердце. К счастью, вошел отец, и панну Цецилию словно подменили: она оробела, забеспокоилась, на вопросы стала отвечать односложно и, наконец, простилась с Мадзей и доктором.

После ее ухода, вернее бегства, доктор сказал дочери:

- У тебя, кажется, уже нашлась помощница, и к тому же хорошая. О лучшей ты и мечтать не могла.

- Папочка, а откуда вы знаете, зачем она ко мне приходила?

- Об этом весь город знает, - ответил доктор. - Аптекарша хочет обучать своих дочек у тебя в пансионе и вот уже несколько дней устраивает учительнице, родной сестре своего мужа, такие сцены, что бедная панна Цецилия должна бежать из дома куда глаза глядят. Так же, как ты хочешь уйти от нас.

Мадзю бросило в холод.

"Что же это будет? - думала она со страхом. - Я еще толком не знаю, открою ли пансион, а тут оказывается, я уже обязана это сделать! Не могу же я бросить панну Цецилию, которая из-за меня теряет место!"