Девушка поднимает глаза и, невинно глядя на хозяйку, отвечает:
- Нет, я не делала этого!
- Я сама видела! - с побагровевшим от гнева лицом восклицает хозяйка.
- Ты видела? - удивленно переспрашивает Тааде.
Она словно не верит собственным ушам. Потом взгляд ее смущенно опускается вниз, голова медленно склоняется к плечу, и девушка заливается краской. Она пытается глуповато улыбнуться, кусает дрожащие губы и всем своим видом являет растерянность.
- Ты, ты подожгла сеновал! - кричит снова хозяйка.
- Я... - мямлит Мари.
- Зачем ты это сделала? - теперь уже спрашивают батраки.
Но Тааде не знает, что сказать. С виноватым видом стоит она в кругу бушующих людей и молчит. И лишь глупо улыбается и переминается с ноги на ногу, голова склонена к плечу, рыжие волосы всклокочены.
Хозяин, задыхаясь от ярости, подскакивает к ней, хватает за глотку и швыряет наземь, в грязь.
- Чертова кукла! - орет он. - Точно арестант беглый, она мне тут будет по сеновалам лазить и красного петуха пускать! Ну скажи, какое зло у тебя на нас может быть, на меня или на хозяйку? Хоть одно худое слово ты от нас слышала? Или мы обижали тебя, плохо платили? Говори, дрянь такая, зачем ты подожгла хутор?
Девушка медленно поднимается с земли, лицо и одежда ее перепачканы грязью, из носа сочится кровь, она вытирает ее рукой, измазывая пальцы. Все еще странно посмеиваясь, она стоит обреченно — безропотная и тихая.
- Говори же, ну! Говори! - наседают и батраки с батрачками.
Мари Тааде колеблется, на какой-то миг вскидывает глаза, потом шепотом роняет:
- Красные лошади...
- Какие еще лошади? - рявкает хозяин. - О каких таких лошадях ты тут плетешь?! Говори, зачем подожгла хутор?
- Говори! Говори!
Но Тааде не знает, что говорить. Ее толкают, бьют, ругают, таскают за волосы и сваливают с ног, а она, поднимаясь, только утирает юшку и молчит.
- Да она ненормальная! - восклицает хозяин. - Как есть умалишенная! Прийдик, чего ты стоишь? Сейчас же запрягай и скачи за полицией — такую ненормальную девку на хуторе больше оставлять нельзя.
Мари связывают по рукам и ногам и до приезда полиции бросают в грязи. Она не сопротивляется, не причитает, не просит о пощаде — словно бесчувственная деревяшка, позволяет делать с собой все.
Приезжает полиция и составляет протокол. Батраки и батрачки показывают, что Мари была очень хорошей и прилежной девушкой. Даже хозяин и тот угрюмо признает:
- Была, да, очень работящей, стерва. И Библию чтила!
Мари Тааде, ничего не тая, подробно рассказывает о своем поступке. Когда же урядник спрашивает ее о причине поджога, она не отвечает ничего.
Тем же вечером Тааде увозят в поселковую тюрьму, где она проводит ночь, и на следующий вечер доставляют в город. Здесь для Мари настают тяжкие дни. Камера, в которую ее помещают, полна всяких воровок — те тоже налетают на нее стервятниками.
- Зачем подожгла? - глумливо допытывают они, узнав от девушки ее историю.
И начинаются бесконечные путешествия от судебного следователя в тюрьму и из тюрьмы к судебном следователю. Тут-то и выясняется, что Мари Тааде совершена целая серия поджогов. Майксааре, Мяннимыйз, Турбасоо, Охелди... изряден перечень хуторов, пострадавших от огня за годы ее батрачества. Где сгорела жилая рига, где хлев, где амбар или сенной сарай. Повсюду Мари ничем не замечено устраивала пожар, потом сама же помогала его тушить, сама же плакала и впадала в отчаяние.
Длинная череда хозяев и хозяек, работниц и батраков прошла через кабинет судебного следователя, и все они повторяли одно:
- Кто ж мог подумать, что поджигательница — Мари Тааде? Такую прислугу, как она, днем с огнем поискать, уж до того она славная, исполнительная...
Некоторые так и вовсе отказывались верить, что Мари Тааде может быть в чем-то виновна.
- Нет, - говорили они убежденно, - кто-кто, а эта девушка ни при чем. Другой такой честной и набожной, поди, на всем свете нету. Хутор, оно верно, сгорел дотла, все в огне осталось, и скотина, и хлеб, но Тааде в этом ни капли не виновата. Пожар просто случился от трещины в трубе!
Следователь десятки раз задавал девушке вопрос:
- Зачем ты жгла хутора?
Но так и не получал ответа. Мари подробно описывала детали, помнила отчетливо каждый случай, охотно отвечала на любой другой из вопросов, но объяснить мотив преступления не могла.
Тогда ее отправили в госпиталь. Там врачи обследовали ее психическое состояние и дали заключение, что Тааде совершенно нормальна и способна отвечать за свои поступки. Мари Тааде опять перевезли в тюрьму; она сидела, нахохлясь, в углу камеры и обращала к себе самой все тот же жгучий вопрос:
Читать дальше