Она захохотала, но смех ее был вовсе не безмятежный, а какой-то наигранный. Будто выученная роль.
- Никакого улучшения нет, наоборот, произошло ухудшение...
- Это не так, Глория.
- Я тут пациент, а не ты, Рыбья Башка. Я лучше всех ставлю диагноз.
- Что значит "Рыбья Башка"?
-Тебе никто не говорил, что твоя башка похожа на рыбью?
- Нет.
- Когда будешь бриться, посмотри повнимательнее. И смотри не отрежь себе жабры.
- Ну, все, я ухожу... но завтра я опять приду к тебе.
- В следующий раз приведи кондуктора.
- Может тебе все-таки принести чего-нибудь?
- Ты идешь в свой номер, чтобы трахнуть там какую-нибудь блядь!
- Может быть, тебе принести номер "Нью-Йорк"? Ты же любишь "Нью-Йорк"...
- Затолкай "Нью-Йорк" себе в задницу, Рыбья Башка . И "Тайм" вместе с ним!
Гарри потянулся к ней и сжал руку, которой она била себя по носу:
- Контролируй себя, постарайся. Ты скоро поправишься...
Глория будто и не слышала его. Гарри медленно встал, повернулся и направился к ступенькам. Поднявшись по лестнице, он повернулся и слегка помахал Глории. Она даже не пошевелилась.
Они лежали в темноте, все шло хорошо, и вдруг зазвонил телефон. Гарри продолжал, но телефон тоже продолжал. Это очень мешало. Вскоре у него обмяк член.
- Дерьмо, - сказал он и поднялся. Потом включил свет и схватил трубку.
- Алло?
Это была Глория. -Ты там блядь какую-то трахаешь!
- Глория, почему тебе разрешают звонить так поздно? Они тебе, что, снотворного не могли дать?
- Что это ты так долго не подходил?
- Ты когда-нибудь сидела на горшке? Вот я как раз сидел на горшке, а тут ты вдруг...
- Да уж... распрощаешься со мной, тогда и закончишь?
- Глория, вот до чего тебя, черт побери, острая паранойя довела..
- Моя паранойя всегда была глашатаем истины, Рыбья Башка...
- Слушай, ты вообще ничего не соображаешь. Поспи хоть немного. Завтра я к тебе приеду.
- Ладно, Рыбья Башка, иди к своей БЛЯДИ!
Глория повесила трубку.
Нэн в пижаме сидела на краю кровати, на ночном столике - вода и бутылка виски. Она закурила сигарету и положила ногу на ногу.
- Ну, - спросила она, - как твоя женушка?
Гарри сделал глоток и сел рядом.
- Прости, Нэн...
- Простить кого и за что? Ее, себя или кого?
Гарри проглотил виски.
- Давай, черт побери, не будем мыльную оперу из этого делать...
- Правда? А что ты хочешь из этого делать? Так, на сене покувыркаться? Может быть, попробуешь кончить? Или ты хочешь пойти в ванную и освежиться?
Гарри посмотрел на Нэн.
- Черт побери, хватит умничать. Ты прекрасно знала, что тебя ждет. Ты сама захотела пойти ко мне!
- Потому что знала, что если не пойду, ты приведешь какую-нибудь блядь!
- Дерьмо! - сказал Гарри. - Опять это слово.
- Какое слово? Какое слово? - Нэн опрокинула стакан и бросила его об стену.
Гарри подошел, взял стакан, наполнил его, протянул Нэн, потом налил себе.
Нэн посмотрела в стакан, сделала глоток и поставила стакан на столик.
- Я позвоню ей и все расскажу!
- Расскажешь, черт побери! Она больная!
- Это ты, сукин сын, больной!
Снова зазвонил телефон. Он стоял на полу посередине комнаты - там, где его оставил Гарри. Оба вскочили с кровати и бросились к телефону. Они достигли его во время второго звонка и схватили трубку за разные концы. Они катались по ковру, тяжело дыша, и чудовищное сплетение туловищ, рук и ног отражалось в огромном, во весь потолок, зеркале.