Герман Кестен - Казанова

Мануцци следил за ним по приказу инквизиции. Его первое сообщение было от 11 ноября 1754 года:

"Говорят, что он литератор; но, прежде всего, он обладает гением интриги; он втерся к Его превосх. Зуану Брагадино в Санта Марино и стоил ему многих денег; он съездил в Англию и в Париж, где появлялся в обществе кавалеров и женщин, от которых получал запретные выгоды; его обычаем было всегда жить за чужой счет... он любил распутство... он игрок. Он знает патрициев, иностранцев и людей любого сословия. В настоящее время он посещает Его превосх. Бернандо Менно, с которым почти всегда вместе. Его превосх. Бенедето Пизани говорил мне, что Казанова "iperbolano" (хвастун). Он вытянул из его превосх. Зуане Брагадино много денег, ибо заставил его верить, что станет "ангелом света", и Пизани удивлен, что человек играющий важную роль в политических кругах, используется таким аферистом. В настоящее время Казанова посещает кафе Менегаццо, и его содержатель Филиппо говорил мне, что этот самый Казанова ведет много разговоров с Его превосх. Марком Антонио Зорзи, Бернардо Меммо и Антонио Брайда; он также думает, что они готовят сатиры на аббата Кьяри. Филиппо узнал все, когда сервировал кофе Его превосх. Антонио Кондулмеру, защитнику Кьяри, в Боттеда Баттинелли".

Следующие рапорты от 16 и 30 ноября 1754 года заняты лишь литературными раздорами. Мануцци, похоже, забыл свою жертву. Только четыре месяца спустя, 22 марта 1755 года, посылает он новый рапорт, очевидно побуждаемый Кондулмером, который уже с 15 февраля был красным инквизитором.

"Сильвестро Бонкузен, содержатель отеля, который знает Казанову, сказал мне, что после того как тот снял рясу, он был виолончелистом в Германии, служил в бюро адвоката Марко да Лецце... и что он не знает, какой религии Казанова принадлежит... Дон Джованни Батта Цинни из церкви Сан Самуэле, друг Казановы, сказал мне..., что считает Казанову готовым ко всему, кроме шулерства; что он без зазрения совести знакомится с иностранцами, чтобы приводить их играть с патрициями. Цинни сказал мне, что дружба Казановы с Зорзи и братьями Меммо идет от того, что все они философы одного сорта. Я нажал на него, чтобы он объяснился лучше. Он признался, что они большие эпикурейцы... Я затратил много стараний, чтобы добыть эти сведения".

После длительного молчания рапорты Мануцци от 17, 21 и 24 июля довели его жертву до краха. Сообщение от 17-го говорит о магических искусствах Казановы, которого Бернандо Меммо по "Млечному пути ввел в религию адептов". Проклятым надувательством розенкрейцеров и "ангелов света" он заколдовал других патрициев, чтобы вытаскивать из них деньги... У него много знакомств среди иностранцев и благородных молодых людей; он посещает многочисленных молодых девушек, женщин и дам другого света, что дает ему возможность развлекаться на все лады... За несколько дней он проиграл в Падуе более шестидесяти цехинов. Мне сообщил Джакомо Капаль и некий Чезарино, игрок в фараон, что в понедельник вечером в таверне "Роланд-триумфатор" Казанова читал атеистическую поэму на венецианском диалекте, над которой он сейчас работает. Я не думаю, что можно хуже относиться к религии или думать о ней; Казанова считает всех, кто верит в Иисуса, придурками. Кто бы не говорил с Казановой, находят неверие, дерзость, бесстыдство и распутство в таких количествах, что содрогаются".

20 июля 1755 года объявляется короткий приказ: "Мануцци должен напрячься, заполучить и доставить эту поэму!"

Мануцци не смог это сделать. В сообщении от 21 июля 1755 года он пишет: "У него множество дурных книг, а внутри стенной ниши редкие предметы, и среди прочих разновидность кожаного фартука, который носят люди в так называемых ложах, зовущие себя каменщиками."

Казанова в мемуарах не упоминает об этих атрибутах масонства.

Все сошлось в этом злосчастном месяце, чтобы уничтожить его. Мать братьев Андреа, Бернандо и Лоренцо Меммо обратились к старому рыцарю Мочениго, дяде Брагадино, что не могут больше выносить Казанову-совратителя и его племянника. Госпожа Меммо обвинила Казанову, что он совращает ее сыновей атеизмом. Если вмешаются святейшие власти, то Казанова тотчас может кончить аутодафе.

Андреа Меммо, сенатор, падуанский провведиторе (правовед), посол в Риме, потом в Константинополе, вольнодумец, бонвиван, был всю жизнь другом Казановы. Во времена его молодости Казанова был его ментором. Даже как прокуратор республики он придерживался весьма вольного тона в своих письмах, доказывающих большую симпатию к Казанове; некоторое количество их сохранилось и было опубликованно. Казанова вовлек его и его братьев в масонство. Андреа Меммо был другом Гольдони, Бернандо Меммо - протектором Лоренцо да Понте.