Герман Кестен - Казанова

Через девять месяцев после отъезда из Венеции Бернис, как рассказывает Казанова, поручил ему продать казино и передать выручку Марии Маддалене. Только сладострастные книги и картины надо было переслать в Париж Бернису.

Теперь у Маддалены и Казановы не было казино. У нее было около двух тысяч цехинов и драгоценности, которые она позднее продала, чтобы купить пожизненную ренту. Игорную кассу она отдала Казанове для совместного владения, он сам имел в ней три тысячи цехинов. Маддалена и Казанова виделись лишь у разговорной решетки. Сверх того она тяжело заболела и отдала ему на сохранение шкатулку со всеми алмазами, письмами и предосудительными книгами. Катарина пришлось писать за нее, и письма были его единственным утешением. Оба плакали. Он любил ее как "богиню".

Он обещал и ей тоже жить в Мурано до ее выздоровления. Посланница Лаура устроила ему дешевое жилище у одного старика и прислала дочь Тонину, прелестного ребенка пятнадцати лет, в качестве домохозяйки. Он тотчас решил, что не зайдет так далеко, как, очевидно, желает мать. Тонина принесла письмо Катарины, она писала, что у Маддалены лихорадка. Когда Тонина вечером накрыла стол, он попросил поставить второй прибор, так как хотел, чтобы она составила ему компанию. "Я сам не знаю, почему, собственно, я так делал: у меня не было... никаких задних мыслей..."

Когда он смотрел, закрыта ли входная дверь, то пришлось пройти через прихожую, где в постели лежала Тонина и спала или делала вид, что спит. Ему было тридцать, ей пятнадцать. Он понял величину своего горя по собственному равнодушию к этой красивой девушке в постели. Он давал ей ежедневно цехин на обед, она экономила от него три четверти. Она целовала ему руки, а он остерегался обнять ее, чтобы не засмеяться и не унизить своей боли.

Вечером он позвал ее, чтобы дать письмо, которое надо было доставить ранним утром, она пришла в нижней юбочке. Невольно он сказал себе, что девушка очень красива. Мысль о том, как она легко могла бы его утешить, огорчила его. Его страдание было ему дорого. Тонина не была лекарством. Он решил попросить Лауру о менее соблазнительной домоправительнице, но он был слаб и не хотел, чтобы Тонина была наказана за его слабость.

Пятнадцать дней ждал Казанова сообщения о смерти Марии Маддалены. Во вторник на масляницу Катарина написала, что Мария Маддалена получила последнее причастие и у нее нет больше сил читать его письма. Он писал письма и плакал, оставаясь весь день в постели. Тонина ухаживала за ним и покинула его только к полуночи. Утром он получил письмо Катарины, доктор дает Маддалене только пятнадцать дней жизни. Он боялся сойти с ума; Тонина умоляла его на кончать с собой от горя. Весь день она осушала его слезы.

Он написал Катарине, что не сможет пережить смерть Марии Маддалены. Как только она выздоровеет, он ее похитит, а иначе умрет. У него есть четыре тысячи цехинов, алмазы Маддалены стоят шесть тысяч. С этим они могли бы жить в Европе всюду. Маддалена ответила через Катарину: она согласна. Так обманывались оба в честных убеждениях, и оба выздоровели. Вскоре он шутил над наивными речами Тонины.

В конце марта Маддалена написала, что думает на пасху покинуть больничную комнату. Он ответил, что останется в Мурано, пока не увидит ее у решетки и не договорится о похищении.

Уже семь недель Брагадино не видел его, он, вероятно, тревожился. Без плаща Казанова поплыл в Венецию; там он надел домино. Он провел сорок восемь дней в комнате, в слезах и в горе, много дней без еды, много ночей без сна. Юная девушка, мягкая как ягненок, влюбленная в него и, чтобы ему понравится, готовая провести всю ночь в кресле возле его постели, ухаживала за ним, несмотря на свои пятнадцать лет, как мать, ни разу не поцеловав его, не раздевшись в его присутствии. Он вел борьбу сам с собой. Ныне победитель был горд. Ему лишь не нравилось, что никто не поверит в эту победу, ни Катарина, ни Мария Маддалена, ни Лаура.

В "Истории моего побега" Казанова пишет: "В марте месяце 1755 года я снял квартиру в доме одной вдовы. Настоящая причина, по которой я покинул палаццо Брагадино, заключалась в желании стать соседом одной женщины, которую я любил".

Однажды Казанова получил анонимное письмо. Вместо того, чтобы наказать аббата Кьяри, пусть он лучше подумает о себе, ему грозит непосредственная опасность. Казанова же угрожал отколотить Кьяри из-за его романа.

В это время с ним познакомился некий Жан Баптист Мануцци. Он был продавцом драгоценных камней, шлифовщиком алмазов и шпионом государственной инквизиции. Он вызвался устроить кредит на алмазы Казановы, посещал его, смотрел книги, особенно манускрипты о магии, как-то пришел позднее обычного и уверял, что некий покупатель, которого он не мог назвать, хотел бы уплатить Казанове тысячу цехинов за пять книг о сношениях с элементарными духами, но он сперва хочет убедиться, подлинные ли они. Мануцци обещал, что вернет их в двадцать четыре часа, и уверял на следующий день, что незнакомец считает их фальшивыми. Лишь позднее Казанова узнал, что Мануцци носил их секретарю инквизиции и донес на него, как на колдуна.