Герман Кестен - Казанова

Но ему уже казалось невозможным отступить. При этом он видел насквозь, что Бернис влюблен в Катарину и кичится своим знанием человеческого сердца часто и невпопад; он мнил себя себя великим психологом; а не должен ли соблазнитель и быть таковым?

Маддалена, очевидно, не могла противиться Бернису, который признавался ей, как влюблен в Катарину, да, она должна была только помогать ему. Она снова нуждалась в содействии Казановы, но побаивалась предложений, которые пришлось ему сделать. Несомненно Бернис и Маддалена оговорили заранее свою тактику, чтобы загнать Казанову в западню. Бернис понимал толк в интригах. Казанова пришлось лишь делать хорошую мину в плохой игре. Маддалена, напротив, боялась, что Казанова в конце концов потеряет свое расположение к обоим женщинам. Поэтому она быстро предложила ему такое, от чего он не может отступить, так как его тщеславие сильнее его ревности. Человек, который достаточно глуп, чтобы хотеть казаться одухотворенным, не должен показывать себя ревнивым перед человеком, кажущимся более великодушным, чем есть.

Когда на следующий день Казанова посетил Берниса в том самом казино, они доверительно разговаривали, пока не пришли Маддалена и Катарина. Катарину захватил врасплох незнакомец мужчина, но Казанова принял ее так сердечно, что вскоре она радовалась комплиментам, которые делал ей Бернис на французском языке. Несмотря на ревность Казанова был еще достаточно тщеславен, как сильно Катарина нравиться послу. Каждый играл здесь принятую роль, лишь Катарина была наивна и естественна. Через пять часов Бернис выглядел самым счастливым, а Катарина самой довольной.

Прощаясь, Бернис сказал, что это самый приятный обед в его жизни; тотчас Маддалена пригласила его на следующий вечер поужинать. Бернис между прочим спросил у Казановы: придет ли он тоже?

На следующее утро у Казановы не было сил разгадать все расчеты Берниса. Хотя он ни в какой мере не хотел преувеличивать свою любезность, Казанова предвидел, что его обманут и сделают Катарину жертвой. Ни соглашаясь, ни противясь, он не мог решиться. Наконец он положился на то, что Катарину соблазнить тяжело. Простодушное решение видавшего виды соблазнителя!

Его лихорадило борьбой интриг, он страшился последствий и при этом был уязвлен злосчастным любопытством и тем фатальным желанием мнимого решения, конца ужасов, который ускорит ненавистный процесс. Он предвидел, что второй ужин будет иметь большие последствия, чем первый, но верил в свою тонкость, как он изображает это, его честь требовала, чтобы он ничего не менял в договоренностях. Но как он не мог страшиться нехватки опыта у Катарины? Его преувеличенная вежливость может привести эту послушницу к падению. Теперь он возлагал свои последние надежды на Маддалену, которая не должна его предавать, потому что знает, что он хочет женится на Катарине. Так безрассуден умнейший, когда противоречит сам себе. Он беспомощно позволил прийти в движение всему.

В казино он нашел только своих подруг. Он снял маску и, сев между ними, дал обоим сотню поцелуев, не предпочитая одну другой и не становясь слишком непристойным, хотя обе все знали. Целый час он был очень горд своим хорошим поведением, мешая милые нежности с весенними разговорами и почувствовал наконец, что остается неудовлетворенным. Он сильнее желал Маддалену, но не хотел расстраивать Катарину, так как обязан ей большим вниманием. Принесли записку от Берниса, к сожалению ему помешали, курьер из Парижа, дела денежные; может ли он надеяться на новый ужин в том же обществе в пятницу?

"Ты придешь в пятницу?", спросила Маддалена.

"С удовольствием", ответил Казанова и спросил Катарину, которая вдруг расстроилась.

"Ты опечалилась, потому что Бернис не пришел?"

Вместо ответа Катарина уселась на колени Маддалены и назвала ее любимой женой. Женщины ласкали друг друга, пока он заходился от смеха. Он наслаждался зрелищем.

Маддалена взяла папку с похотливыми эстампами. Казанова понял ее намерения и, пока подруги готовили пунш, сказал, что груди у Катарины стали полнее. Маддалена расшнуровала подругу и для сравнения - себя, Казанова воспламенился, они пошли в спальню, и Казанова положил на стол перевод порнографического сочинения семнадцатого века с 36 гравюрами. Маддалена поняла его намерения и, пока он смеялся от удовольствия, обе женщины разделись. Вскоре все трое нагими лежали на постели. Вначале была борьба амазонок, пока он не принял в ней участие и одну за другой расплавил их любовью и счастьем.