Герман Кестен - Казанова

Он писал: "Пусть твой друг насладится божественным зрелищем. Я сыграю свою роль не как новичок-любитель, а как мастер. Почему человек должен стыдиться показаться другому в тот миг, когда природа и любовь равно соответствуют друг другу?"

Казанова свои грехи превращает в достоинства. Гордый неординарным умом, он хвастает своими соблазнениями, мошенничествами, везением в игре, своим атлетическим любовным искусством.

Шесть свободных дней он провел с друзьями-покровителями в Ридотто, здании с 1676 года отданного для азартных игр, где стояли шестнадцать-восемнадцать игорных столов, и где лишь патриции могли держать банк в официальной одежде и без масок, в то время как игроки были в масках; патриции работали в основном для капиталистов и игорных обществ и им платили повременно: за год, за месяц, даже за час. Это были нобили, чьи дворцы пришли в упадок и где все предлагалось на продажу иностранцам; бедные патрицианки стояли у церковных ворот, их собственные братья были сводниками, их называли "барнаботто" (обедневшие аристократы, чье название шло от церковного шпиля Сан Барнабо, где многие из них жили); поэтому эти патриции почти весь год ходили в черных масках, в театре и в церкви, на улицах и в учреждениях, в вечных карнавальных шествиях. В 1774 году Ридотто было упразднено и использовалось лишь для маскарадных балов. В Дуксе нашли итальянский сонет 1774 года на упразднение Ридотто. Казанова потерял там дни и ночи и четыре-пять тысяч цехинов, то есть все, что имел. Проигрывают те, говорит он, кто всегда ставит и не держит банк. В предновогодний вечер Мария Маддалена была особенно элегантна, соглядатай еще не был на посту. Она показала ему на канапе возле стены. В цветочном рельефе находилось отверстие, через которое можно было наблюдать. В кабинете есть постель, стол, другая мебель. Она кивнула ему, что друг пришел. "Комедия началась".

Он попросил ее вначале поужинать. За целый день он съел лишь чашку шоколада и салат из крутых яиц с оливковым маслом и винным уксусом.

Нужны ли ему возбуждающие?, - спросила она. Играя в непосредственность, он перерыл все выдвижные ящики, пока она раздевалась, и нашел коробку с резиновыми футлярами для предотвращения зачатия; она просила ими воспользоваться.

Только Аретино мог бы изобразить сцены, которые следовали до восхода солнца, говорит Казанова. Она была сильной партнершей. Оба оказались совершенно истощены. В последний раз она увидела кровь на своей груди и испугалась. Он отогнал страх многими безумствами и успокоил ее, проглотив эту каплю крови. Она покинула его в одежде монахини, но только через полчаса он услышал, как она выходит из дома, значит она была еще и у своего любовника.

Мария Маддалена просила его портрет в медальоне. Тот же художник сделал новый портрет в виде Благовещания: ангел Гавриил в черных локонах и светлая Мадонна, протягивающая ему руки. Двенадцать лет спустя в Мадриде ту же идею использовал для своего Благовещания Рафаэль Менгс.

Мария Маддалена написала, что друг провел великолепную ночь и влюбился в Казанову. Она же до сих пор, пока не узнала Казанову, лишь существовала, а не жила. Есть ли хоть одна женщина, которая останется в его объятьях бесчувственной? Она молится на него, она его обожествляет. Она посылает ему ключ от шкатулки с украшениями, там он найдет сверточек, на котором написано: "Моему ангелу"; это подарок ему, по желанию ее друга.

Он нашел второе письмо и кожаный футлярчик с золоченой табакеркой, в которой под разными секретными заслонками были два изображения; одна представляла ее в виде монахини, а другая нагой, в позе корреджиевой Магдалины. В шкатулке лежали брильянты и четыре кошелька с цехинами. Он восхитился ее благородным доверием, запер шкатулку и честно поставил все на место, чему сам удивляется и о чем ясно рассказывает. Во втором письме она писала, что ни одна женщина не смогла бы быть влюбленнее ее. Восхищение друга Казановой лишь разожгло ее любовь.

В вечер трех волхвов она в маске ходила в оперу и в Ридотто, где с любопытством разглядывала патрицианок, которые сидели совершенно открыто. Она сыграла в паре с ним и быстро сорвала банк. Дома он все пересчитал, она выиграла две тысячи дукатов. Он повесил ей на шею медальон. Она долго искала тайную кнопку, и нашла портрет весьма схожим. У нее было только три часа и он просил ее раздеться. Она предупредила об осторожности. Если бы она стала матерью, Казанова был бы безутешен, как он признается, но похитил бы ее и женился на ней в Англии. Ее друг в таком случае планировал найти подходящего врача, который под предлогом болезни направил бы ее на воды. Но она предпочла бы разделить жизнь с Казановой. Есть ли у него за границей богатые средства?