Герман Кестен - Казанова

На пути домой коляску Казановы обогнали галопом по меньшей мере две сотни курьеров, каждый кричал новейшие сообщения для публики. Последний сообщил, что рана незначительна.

Казанова был влюблен не только в женщин, но и в большие города, особенно в Венецию и в Париж, его "вторую родину, ... несравненно прекрасный город", где живут в величайшей бедности, где можно добыть великое счастье.

"Поют на площадях Венеции", пишет в Париже Карло Гольдони, другой венецианский эмигрант и юморист, в своих равным образом по-французски написанных мемуарах, "танцуют на улицах и каналах. Разносчики поют, предлагая свои товары, рабочие, покидая работу, гондольеры - ожидая своих господ или клиентов... Веселье - это душа венецианца, дерзкая шутка - настоящий характер их языка". Веселье и шутка цвели также в Париже Людовика XV и Помпадур.

Чтобы сделать в Париже карьеру, Казанова решил напрячь все физические и моральные силы, познакомиться с большими людьми, обладающими властью, и принять окраску, которая им нравится. Он начал избегать все "плохие компании", отказался от всех старых привычек и претензий, которые делали ему врагов или могли характеризовать его, как несолидного человека. Это было легче в городе, где его хорошо не знали и где за семь лет до этого он уже завоевал друзей и связи. Впервые в жизни Казанова стремился к доброй славе.

Он мог рассчитывать на месячную ренту в сто талеров, которую переводил "приемный отец" Брагадино; в Париже можно было и с меньшими деньгами пускать пыль в глаза, надо было лишь следовать моде и иметь красивое жилище.

Повсюду в Париже он уже рассказывал историю своего побега, "работа почти столь же трудная, как сам побег"; поэтому он определил два часа на рассказ, когда не позволял себе вдаваться в детали; однако ситуация вынуждала его каждому идти навстречу. Конечно, наивернейшее средство нравиться людям, говорит Казанова, это высказывать свою благосклонность каждому.

Бернис принял его любезно и показал письмо от Марии Маддалены с неверными подробностями об аресте, заключении и побеге Казановы и печальными подробностями о браке Катарины. Бернис вложил в его руку сто луи, на которые Казанова обставился. За восемь дней он написал для Берниса правдивую историю своего побега.

Три недели спустя Бернис позвал его; он дал прочитать историю побега маркизе де Помпадур и хочет его представить; возможно, он пойдет к господину де Шуазелю, любимцу де Помпадур, и к господину де Булонь. Впрочем, ему надо придумать нечто полезное для государственных финансов, без осложнений и химеры, если набросок будет коротким, Бернис выскажет ему свое мнение.

Казанова ничего не понимал в финансовых проблемах. Он долго думал над этим. Его не осенило. Господин де Шуазель спросил Казанову о побеге. Финансовый интендант господин де Булонь рассказал Казанове, что Бернис знаменит своими финансовыми познаниями; он ждет от него устных или письменных предложений к улучшению государственных финансов. Потом он представил знаменитого финансиста и нарушителя закона, господина Иосифа Пари-Дюверне. Это был первый интендант Эколе Милитер, основанной по инициативе маркизы де Помпадур в 1751 году, в которой воспитывались для армии пятьсот юных аристократов, у него больше расходов, чем прибыли; сейчас он срочно искал двадцать миллионов.

Казанова бойко утверждал, что в голове у него есть идея, которая принесет королю подати на сто миллионов, а обойдется лишь в издержки выпуска.

"Итак, нация может праздновать приход?", - спросил Пари-Дюверне

Да, но добровольно.

Я понимаю, о чем они думали. Пари-Дюверне пригласил его на следующий день на обед в сельский домик, где предложил ему этот проект.

Казанова пошел прогуляться в Тюильри, чтобы обдумать свое причудливое счастье. Они нуждаются в двадцати миллионах, он говорит, что может сотворить им сто, без малейшего понятия как это сделать, и знаменитый делец приглашает его на обед, чтобы убедить в том, что уже знает проект Казановы. "Это отвечало моему способу действовать и чувствовать".

К сожалению он совсем не знал жаргон финансистов; часто уже по жаргону можно усвоить технику или науку.

Пари-Дюверне представил ему семь-восемь господ как друзей Берниса и де Бургоня. Казанова весь вечер многозначительно молчал.

После десерта Пари-Дюверне провел его в соседнюю комнату, где представил управляющего делами короля Сицилии, господина Кальзабиги из Ливорно, при этом любезно сказал: "Господин Казанова, это и есть ваш проект!", и вручил ему папку ин фолио.