Герман Кестен - Казанова

Теперь он был как Вечный Жид, непрерывно травимый, без родины и угла, со всей Европой для изгнания. От игорного стола он путешествовал к игорному столу, ездил из замка в замок, из гостиницы в гостиницу, в новые города, в новые страны. Все, что Казанове в юности доставалось, как говориться, играючи, стало теперь прозою жизни: соблазнение и мошенничество, магия и каббала, шарлатанство, секретные союзы, бытие тайного агента, торопливые связи, образ жизни и литература.

Что выглядело произволом, стало непринужденным характером. Предрасположение стало неврозом. Он наблюдал острее, охотился за материальными благами горячее, находил все более глубокими удовольствия от знаменитых людей и от больших гешефтов мира. В столице западной цивилизации, в Париже, который его очаровал, он был теперь решительно настроен встать на "дорогу приключений", и все сильнее оставался беспокойным литератором, смеющимся репортером восемнадцатого столетия, его частных и особенно эротических обычаев. Он все систематичнее путешествовал в интеллектуальном мире. Со своим бешеным беспокойством и нервозным любопытством он действовал, как незаконный предтеча лорда Байрона и Стендаля или некоторых бессонных журналистов от цивилизации и мировых философов двадцатого века.

Что за нетерпение двигало Казановой?

В Бозене он шесть дней отсыпался в постели, пока не пришли сто цехинов от Брагадино. Тотчас он заново одел себя и Бальби, хотя сбежавший монах ежедневно говорил, что Казанова обязан ему половиной свободы и поэтому половиной доходов.

Влюбленный в каждую служанку и уродливый Бальби получал и выносил с монашеским смирением множество пощечин, которые совсем не удерживали его, чтобы через двадцать четыре часа посвататься заново.

Семидесятилетняя графиня Коронини из Венеции добилась у курфюрства Баварии для Казановы, но не для беглого монаха, права убежища в Мюнхене.

В церкви, где Казанова наблюдал чудо покойной императрицы, вдовы Карла VII, у которой даже у мертвой были теплые ступни, в то время как у Казановы всю жизнь мерзли ноги, он встретил танцора Михеля дель Агата, супруга красивой танцовщицы Гардела, с которой он познакомился шестнадцать лет назад у сенатора Малипьеро; она написала своему другу, канонику Басси из Болоньи, который был дискантом в Аугсбурге, и просила его принять Бальби, в то время как Казанова посадил его в коляску до Аугсбурга. Казанова, который после заключения и побега страдал нервами, лечился, как обычно, трехнедельной диетой.

На пути в Париж он задержался в Аугсбурге (что подтверждает заметка в "Augsburger Zeitung") и в доме дисканта Басси встретился с Бальби в одежде аббата в напудренном парике, который, сытый и хорошо устроенный, обрушился на Казанову с упреками, потребовав, чтобы он взял его в Париж.

Три месяца спустя Басси написал Казанове, что Бальби ушел вместе со служанкой, некой суммой денег, золотыми часами и дюжиной серебряных столовых приборов. Позднее Казанова узнал, что Бальби в Шуре, столице Граубюндена, обратился в кальвинистскую веру и получил признание своего брака с соблазненной служанкой, которая, однако, когда вышли деньги, отколотила его и бросила, после чего он уехал в Брешию, город республики Венеция, чтобы объявить губернатору о своем имени, своем побеге и своем раскаяньи, и с его помощью заслужить прощение в Венеции. Подеста скованным доставил его в трибунал, где мессир Гранде заново отправил его под Свинцовые Крыши. Отпущенный через два года в монастырь, еще через шесть месяцев Бальби сбежал оттуда в Рим, где бросился к стопам папы Реццонико, который освободил его от обета монашества, после чего Бальби вел в Венеции бесцельную жизнь в качестве свободного духовного лица.

В среду 5 января 1757 года Казанова прибыл в Париж. Он квартировал на улице Пти Лион Сен Савер у своего друга Балетти под каббалистическим именем Паралис. Все семейство приняло его с открытыми объятиями. "Я никогда не был более искренно любим как в этом интересном семействе". Через пять лет он вновь обнял Сильвию. Он с восхищением увидел ее дочь Манон, которую оставил ребенком и которая теперь была красивой молодой девушкой семнадцати лет (Казанова говорит - пятнадцати), полной таланта и грации. Воспитанная как девушка из знатного дома в монастыре урусулинок в Сен-Дени, она была начитанной, обладала своеобразием, восхитительно танцевала, играла комедию и владела музыкальными инструментами. Казанова снял жилище вблизи Балетти и взял фиакр к отелю Бурбон, чтобы разыскать аббата Берниса, который через пару месяцев стал министром иностранных дел. Бернис был в Версале. Казанова поехал туда. Бернис уже вернулся в Париж, Казанова взобрался в свою коляску и услышал крики слева и справа: "Убили короля!". Казанову забрали на вахту, где за три минуты собралось двадцать человек. Он не знал, что подумать, казалось, что он во сне. Невиновные выглядели смущенными и не доверяли другим. Пять минут спустя офицер отпустил всех. Король был ранен, его отвели в апартаменты, покушавшийся пойман.