Герман Кестен - Казанова

Казанова обещал помочь вступить ему на правый (то есть плохой?) путь и отдал ему свой черный костюм.

Некий аббат де ла Коста, который соблазнив одну девушку женился на другой и снял сутану священника, чтобы стать агентом финансового вельможи Ла Понелипьера, привел Тиретту и Казанову, который напрасно хотел продать ему в кредит лотерейные билеты, к худой привлекательной даме около сорока лет с многочисленными девичьими ужимками, угольно черными глазами и белой кожей, которая звалась госпожой Ламбертини и была "вдовой племянника папы".

Казанова быстро выяснил, что она не вдова, не племянница папы, известна полиции и обладает страшной привлекательностью авантюристки для крупных вельмож, богатых англичан и сыновей президентов счетных палат.

Граф Тиретта, однако, сразу же остался на ночь; она пригласила его жить с нею. Так как юноша хотел поступить, как посоветует его друг Казанова, она пригласила обоих господ на ужин, приняла их радостно и называла Тиретту своим любимым "графом Sixfois" (шестикратным), в знак признательности его ночных достижений.

После ужина пришла толстая графиня Монмартель с цветущей семнадцатилетней племянницей Терезой де ла Мер. Пока остальные играли в карты, Казанова с девушкой уселся в углу зала у камина и рассказал ей историю графа Шестикратного во всех деталях и с эксгибиционистским иллюстративным материалом и вскоре столь интимно дал волю рукам с малышкой, о чьей невинности при этих обстоятельствах он вовсе не хотел думать, что она вся покраснев наконец стала уверять его, что чувствует к нему отвращение, позволяя при этом пламенно целовать руки. Через месяц ее послали в монастырь.

Тиретта перебрался к Ламбертини. Через несколько дней Казанова получил в лотерейном бюро следующее письмо от девицы де ла Мер:

"Моя тетка набожна, любит игру в карты, богата и несправедлива. Так как я не хочу носить покров монахини, она обещала меня богатому купцу из Дюнкерка, которого вы не знаете. Если вы не презираете меня за то, что случилось между нами, я предлагаю вам свое сердце и руку и семьдесят пять тысяч франков, вместе с такой же суммой после смерти тети. Отвечайте мне в воскресенье через госпожу Ламбертини. У вас будет четыре дня на раздумье. Что касается меня, не знаю, люблю ли я вас; знаю, однако, что по собственной воле предпочитаю вас другому мужчине. Если мое предложение вам не нравится, я прошу вас избегать тех мест, где мы можем встретиться. Вы должны понять, что я могу стать счастливой, либо забыв вас, либо став вашей супругой. Будте счастливы. Я уверена, что увижу вас в воскресенье".

Письмо красивой и, очевидно, умной девушки взволновало его. Он каялся, что почти соблазнил ее, и думал, что станет причиной смерти, отвергнув ее. И приданное тоже было видным. Но он вздрагивал от одной мысли о браке. Он не смог прийти к решению, поэтому пошел к госпоже Ламбертини. Набожная племянница папы была еще на мессе. Тиретта играл на флейте. Бравый юноша вернул ему деньги за черный костюм, но предупредил, что не выдержит здесь долго, так как с отвращением относится к настоящему занятию Ламбертини - заядлому шулерству.

После ужина пришла толстая тетка с Терезой де ла Мер, которая при виде Казановы покраснела от удовольствия. Она была так хороша, что он отбросил свои колебания. Тетушка рассказала, что купец из Дюнкерка приедет в конце следующего месяца. Казанова пригласил дам посмотреть из окна казнь покушавшегося на короля Дамьена на площади де Грев. Когда сели играть партию в пике, он устроился с Терезой у камина и сказал, что она будет его женой, но вначале ему надо обставить дом, она должна спокойно дать отставку купцу, он избавит ее от несчастья. Она объяснилась ему в любви, при этом он чувствовал себя неудобно.

Рано утром 28 марта он заехал за дамами к Ламбертини. Три дамы тесно стали одна к другой у окна на площадь де Грев и опираясь на руки наклонились наружу, чтобы господам стоявшим позади не загораживать вид. Четыре часа они смотрели на зрелище. Казанова пришлось отвернуться и лишь ушами воспринимать крики Дамьена, от которого скоро осталась лишь половина тела. Ламбертини и толстая тетушка не отрывали взгляда. Однако Казанова обнаружил, что всю экзекуцию Тиретта особым образом обходился с тетушкой. Чтобы не наступить на что, он приподнял ее юбку; без сомнения это было учтиво, он лишь поднял свою учтивость чересчур высоко. Два часа подряд Казанова восхищался столь сильному аппетиту Тиретты, его дерзостью и более всего прекрасному безразличию набожной тетушки. На прощание необычно разгоряченная тетушка пригласила Казанову посетить ее и совсем не поблагодарила Тиретту.