Роман Злотников - Пушки и колокола

Тут, правда, следующая логическая проблема: а девать-то куда сукно? Один станок ежели, так и не беда. А если у каждого ткача, то что? Толку-то в станке том, если продукт девать некуда?! На продажу если только, да и то: кому? В соседние, получается, княжества. Так то, как технология отработается, да не раньше. Покупают ведь иноземное, да оттого, что свое – худо. Вот и задача – технологию освоить да свое дать, не хуже чтобы! А до тех пор? Разом ведь ничего не делается; это уже Булыцкий крепко-накрепко на носу зарубил. А по шагам если, то как? И так и сяк прикидывал Николай Сергеевич, да ответ не приходил все.

Слободан на звоннице отбил три удара. То значило, что утреня закончилась и уже скоро подтянутся княжич с ребятней на очередной урок. Сегодня с согласия Фрола – дьякона, рукоположенного на место погибшего Феофана и по настоянию Киприана приставленного к Николе, да еще и отцом крестным назначенного отрокам чужеродца, – полностью посвященный мореплавателям.

А раз так, то и самое время в палаты княжьи выдвигаться. Так, чтобы раньше сорванцов на место прибыть да подготовиться успеть. Иначе вопросами закидают. Ведь как на подбор пацанье: смышленое, толковое да любопытное. Накинув легкий зипунишко, пенсионер вышел в сени.

По прикидкам мужчины, времени не так много было, поэтому стоило поторопиться. А раз так, то имело смысл поймать «кузовок» – очередное нововведение неугомонного пришельца. Уж больно в душу тому запала конструкция с двумя грустными рикшами. Так что поведал он про диковину верному своему мастеровому – Лелю.

– Гляди, Лель! – пожилой человек горячо принялся рассказывать товарищу про новшество. – Таких смастерить хотя бы дюжину, так и горемыкам, подаяния просящим – заработок. Хоть бы и харчем каким, а все одно – радость. Лучше, чем милостыню просить. Гляди, – зная привычку мужика подолгу переваривать услышанное, суетился трудовик. – Покрепче народец собрать, да… – сбился Булыцкий, не зная, как бы обозвать диковину, – каблучки им эти. Пусть люд честной возят.

– Задарма, что ли? – неожиданно быстро отреагировал деревянных дел мастер.

– Зачем задарма? – удивился Булыцкий. – За харч возят пусть! А каблуки, те – да, – сообразив, что имел в виду собеседник, добавил Николай Сергеевич. – Пусть бегают лучше, чем по посаду шныряют. Оно и сраму божьего меньше, и спокойней.

– Грех – праздность, – уверенно мотнул головой старик.

– Вот и я про то же самое, – жарко поддержал его трудовик, радуясь, что мастеровой начал отвечать хоть как-то впопад. – Чем других жалобить, пусть лучше делом займутся!

– Так и нечего дармоедов плодить, – нахмурив брови, продолжал старик, словно не услышав реплики Николая Сергеевича. – Те, кто хотел перебиться, уж и при деле! Вон, мальцы в потешниках княжича, а те, кто постарше, – в артелях. Кому ни то, ни то не любо, те и на папертях с лихими вперемешку! И будут сидеть! Им так милей! Всяко душа сыщется жалистливая, чего-нибудь, да подаст! А нет, – так и до лиха малость самую!

– Да оттого и сидят, что убогие, – попытался вставить трудовик, однако Лель, разгоряченный монологом, и не слушал уже.

– Эти твои, как их там… Каб-луч-ки, – выговорив непривычное слово [55] Каблуки на Руси упоминаются с XIV века, однако широкое распространение они принимают лишь к XVI веку но лишь как атрибут мужской обуви. Массовый переход на использование каблука связывают прежде всего с увеличением важности пехоты как рода войск. , – так и пропадут ни за зря. Или в них же сидя, милостыню и будут просить! – гневно продолжал тот. – Убогие! – передразнив товарища, буянил между тем мастер. – Так и будут плакаться, что тяжела ноша-то. А Никола, он же жалостливый! Поймет да простит. Да так и сгубятся труды его!

– И что?! – разозлился пожилой человек. – Не делать ничего, а?! Пусть идет, как идет! Так кто ведает, говорили бы мы с тобой сейчас, коли все, как должно отпустить! – продолжал кипятиться Николай Сергеевич. – Вот народ твердолобый-то! Показываешь, рассказываешь, а все – попусту! Ну, чего молчишь-то? Сказать нечего?!

– Гнев – грех, – по обыкновению помолчав, взял слово ремесленник. – Не о том тебе сейчас толкую, – неторопливо продолжал старик. – Ты, вон, по посаду пройдись да понаблюдай, кто да как, да чего, – Лель снова замолчал, но в этот раз Булыцкий перебивать не решился. – Оно кто хочет чего, так и живот рвет в трудах насущных. Вот из таких тебе и надобно выискивать, – замолчал старик, переводя дух. Потом, резко сменив тему, продолжил: – Ты даром если отдашь свои… – снова запнулся тот, вспоминая название, – каб-луч-ки, так и сгниют! А как оброком за труды возьмешь, так втройне тягать начнут. Жрать, вон, – беда… А до страды-то еще – дай Боже! Дальше сам думай.